Книга Резкий поворот, страница 116 – Владимир Мясоедов

— Ох, милые мои, ох, сладкие мои… — Тянет она неслышное слово, не раскрывая губ говорит, настраивает сама себя и собственное восприятие на грядущую задачу. — Как вы будете петь в моих объятиях… Только станьте моими, обязательно станьте!

Противник не особо готов к ее появлению, они все потрясающе беспечны, особенно в плане того, что практически не имеют на себе активных артефактов защитного типа достойных их могущества. Но она не спешит их недооценивать, она ощущает внимательное и коварное сканирование среднего из тройки — этот магистр явно изощрен в ясновидческом восприятии, но и она не раз работала против ясновидцев. Возможно, не таких сильных, но однозначно весьма опытных — в среде демонических миров любителей прознавать истину всегда было даже чрезмерно много, так что любой достойный зваться истинным старшим над клинками, а не просто погонщиком плети и хлыста, поневоле заботился о том, чтобы против подобных прознаний работать. Иначе и не доживал до своей силы, а дожив, не жил еще сколь-либо долго. Она должна справиться, должна, иначе не может быть.

Иное дело, что даже внезапная атака не даст ей гарантии успеха — она может попытаться их убить и, если сумеет первым ударом выбить сильнейшего повелителя бурь и гроз, то справится. Абсурдно сильный, он тоже был скороспелкой и тоже неопытным — внезапная атака от нее имеет шансы его уничтожить, пусть и куда меньше, чем уцелеть самой. Но ей нужно не просто убить, а после сожрать потроха, нет. Ей нужно убить их незаметно, не привлекая внимание людских магов, а в идеале еще и взяв всю тройку живьем, чтобы получить из их душ и плоти максимум возможного. В обычных условиях — задача нереальная, она и браться бы не стала, но сейчас у нее есть в руках козырь, каким можно сыграть эту пьесу. Пусть этот козырь и совсем не к этим картам, пусть ей придется несколько натянуть поводки своих клятв, пусть и придется, случись что, держать ответ перед Владыкой за потраченный впустую дар его.

Нет, не придется! Если она сумеет взять эту тройку, если успеет усвоить взятое, то с принцем Генрихом она справится и сама, без помощи переданного в ее полную власть и привязанного к сути ее дара! Несколько секунд высшая суккуба тратит на нерешительность, а после изгоняет ее из себя принудительным погружением в боевой экстаз. В руках появляется вытащенная из сокрытого в собственной плоти пространственного хранилища шкатулка, а следом шкатулка раскрывается, обнажая идеально гладкую и довольно крупную, с голубиное яйцо ярко-синюю, словно небеса полуденные, жемчужину. От нее доносятся одновременно волны демонической скверны и терпкие, омерзительно-жгущие ароматы божественной благодати.

Настоящая реликвия великого храма, должным образом оскверненная, обработанная и тщательно подогнанная под единственную цель — слишком самоуверенного принца, прозванного архимагистром только в угоду его матери, лестью возвышенный и ею же обманут. Именно ей была вручена часть принца взять, а после доставить пред глаза явившегося Владыки. Принца, в чьих жилах текла кровь одной из правительниц сего тварного мира, самой, наверное, опасной и достойной своего положения, пусть и не самой сильной личным могуществом. Той, кто и так уже жила через силу, той, кому могло хватить и единственного толчка правильно подобранным проклятием, пришедшим через неосмотрительно оставленного отпрыска.