Книга Открытая вражда, страница 26 – Владимир Мясоедов

— Спасибо-спасибо, — ухмыльнулся этот тип, вопреки сложившимся в обществе стереотипам о яростных, прямолинейных и туповатых вервольфах оказавшийся достаточно умным, хитрыми расчетливым субъектом, чтобы вместе со всем своим народом процветать в стране, практически непрерывно находящейся в состоянии осады. Барон Эмильен де Вульф, а именно так звали сию престарелую машину смерти, может и оборачивался волком, но явно был в душе тем ещё хитрым лисом повышенной наглости. Иначе бы не предложил он Олегу и его любовнице свою поддержку в деле захвата власти над перевертышами Парижа, а в потенциале и всего мира…Что могло быть полезно близким старейшины, собирающегося в ближайшем будущем отправиться в края вечной охоты для перевертышей, но уж точно не для одного конкретного русского боярина. Да и не для Доброславы, пожалуй. Дело было даже не в проблемах с фертильностью и психикой, которые могли бы настигнуть чародея, решись он сменить свою расу. Просто мировым лидерам объединение оборотней вокруг какого-нибудь центра силы точно не пришлось бы по нутру. Да, имея за спиной несколько десятков тысяч живых машин смерти повышенной лохматости относительно заурядный высший маг бы автоматически возвысился бы если и не на уровень Деспота Парижского или Великого Хана джиннов, то по крайней мере оказался бы с ними сопоставим по уровню влияния…Но и проблемы бы тогда Коробейникову окружающие немедленно постарались подсыпать с воистину государственным размахом! — Но я так думаю, в нашу общину вы тоже пожаловали не только для того, чтобы покрасоваться перед молодежью, демонстративно выбив пыль из моих старых косточек? И, если что, та глупая история с министерством экономики меня не смущает абсолютно! Любой благородный человек, ну в моем случае перевертыш, имеет право заключать сделки с другим таким же благородным человеком, пусть даже тот и происходит родом из иной державы. Это — закон, пусть даже формулировка в правовых кодексах Франции вроде немного другая, а коли уж какой-то придурок счел необходимым из чужой торговли обязательно взять свой процент, какой ему должны были отстегивать видимо за красивые глазки, то без такого идиота всем однозначно будет только лучше!

— Действительно. Имей это министерство полную монополию на любые сделки с представителями иных держав, и контрабандисты с прочими торговцами в Париж заглядывали бы куда как реже. — Со смешком согласился Олег, извлекая один из заранее подготовленных буклетов, где описывались товары Нового Ричмонда, которые чародей мог бы предложить по оптовым ценам и в оптовых же количествах. Не совсем любых, конечно, но очень и очень серьезных. Главной проблемой являлся вес и объем грузов, которые доставлять в иную страну пока имелась возможность сугубо при помощи летучих кораблей, чье число было ограниченным и не слишком-то большим. — Вот тут у меня информация по оружию, бытовым артефактам, сухофруктам, специям и прочей мелочевке…Но именно для вас есть и иное предложение. Персональное. И вполне способное очень даже значительно на всю парижскую общину повлиять.

— Причем я заранее убедила этого хитрого типа назначить для моих сородичей адекватную цену, а не ту, которую он хотел раньше! — Слегка пихнула Олега кащенитка-изгнанница, ничуть при этом не соврав. До разговора с Доброславой чародей хотел за свои особое и в чем-то даже уникальное предложение взять куда как меньше. Однако его любовница настояла на увеличении стоимости предлагаемого продукта почти в десять раз, утверждая, будто в противном случае Эмильен и прочие лидеры перевертышей могут затянуть сделку или вообще отменить её, почуяв какой-то подвох!