Книга Дружественные интриги, страница 48 – Владимир Мясоедов

— И этим ты для меняя гораздо ценнее, чем какой-нибудь рыцарь без страха, упрека и мыслей в голове. — Слегка покривил душой Олег, который бы не отказался от фанатично преданных ему бойцов и магов. Ну, большего их количества, чем уже есть, ибо многие подчиненные чародею едва ли не поклонялись, то ли пытаясь таким образом выслужить внеочередную подачку, то ли действительно его настолько сильно уважая. Впрочем, чародей был готов работать и с циничными жадными эгоистами, покуда они соблюдают установленные им правила. Особенно если они талантливы и трудолюбивы, а стоящий перед ним человек мог похвастаться и тем, и другим. Он нашел в себе смелость податься в солдаты удачи, поступив на службу к обосновавшимся в Новом Ричмонде иностранцам, а после несколько раз подряд сыграл на повышение. Тренировался как проклятый на плацу, особенно после того как обнаружил у себя пусть слабенький, но все же магический дар. Едва ли не ночевал в учебных классах и библиотеке, за короткое время научившись не только читать, но и буквально проглатывать книги. С десяток раз отличился в боях, заработав определенный авторитет у своих товарищей и даже офицеров, рекомендовавших его для повышения. И подписал с Олегом особо длительный и особо жесткий контракт, взамен увеличенного жалования и доступа к запретным разделам волшебства на целых двадцать лет вступив в ряды его особой службы, занимающейся теми делами, которые не слишком-то хорошо пахнут, и которыми хвастаться нельзя под угрозой расстрела. Как и своим заработком или знаниями…Впрочем, Говинд по прозвищу Безмолвный и так-то был не из болтливых. Почему собственно и заслужил повышение. Ну и ещё потому, кто кого-то повысить было надо в связи с планируемым расширением штата.

Покинув заклинательный зал, Олег отправился вниз, к тюремным камерам. И бухгалтерии. Да, сочетание этих двух служб в одном месте было делом не очень обычным, но почему бы и нет, если самый неподкупный обитатель Черного дома с недавних пор ещё и никогда не спит, не устает, а также заработал просто патологическую тягу к соблюдению регламента и также наведению порядка, причем последнее распространялось ещё и на разного рода расчеты с документами. Тем более обитель бумаг и живой уголок, обитателей которого никак нельзя выпускать на свободу, была все-таки разграничена небольшой каменной стенкой. Достаточно толстой, чтобы узники не слышали чужих разговоров и не видели ничего, чего им видеть не положено, но в то же время достаточно тонкой, дабы отлично чувствующая состояние потенциальной добычи нежить могла вовремя пресечь их попытки освободиться или самоубиться.

— Здравствуй, Кейто, — поздоровался чародей с немертвой японкой, что сидела за просторным деревянным столом, на котором лежал десяток крупных бумажных папок и чего-то выговаривала своим ученицам, примостившимся там же с чаем и печеньями. Выглядела бывшая шиноби почти как живая, если не считать восковой бледности, сияющего в глазницах бледного огня и черных прожилок, испятнавших собою ауру, в которой не было ни капли жизненной энергии. Только магия и некрос. — И вам тоже привет, девочки.

— Господин, — японка встала из-за стола, поклонилась Олегу и только потом, получив от него укоризненный взгляд, вернулась обратно на свое место. Она и раньше-то зачастую вела себя, на взгляд чародея, излишне формально, а после воскрешения эта черта её характера лишь усилилась. Что было в некоторой степени ожидаемо, все же во многом её нынешнее существование поддерживала не только сила смерти, но и магия порядка. — Я рада вас видеть, и буду счастлива выполнить абсолютно любой ваш приказ…Но прошу пересмотреть цепочку командования сотрудников Черного дома. Принимаемые моими ученицами решения нерациональны и неэффективны, а сами они погрязли в лени и потакают своим порокам вместо того, чтобы выполнять ваши замыслы и прямые распоряжения. Они нуждаются в наказании. Серьезном наказании. Лишь то, что вы приказали мне во всем слушаться их, удерживает мою руку.