Книга Сжатая спираль, страница 69 – Владимир Мясоедов

— Ты уже знаешь последние новости, дядя? Ни один из османских архимагов не согласился на просьбу юного Чатурведи об ученичестве, замаскированном под обмен тайными знаниями… — Санджит Чатурведи Четвертый, в это время находившийся на публичной молитве за многие тысячи шагов от выделенного ему во дворце Самарканда покоев и осторожно подслушивающий речь собственных воинов при помощи маленькой ящерки, висящей под потолком внутри помещения с дарами, едва удержался от того, чтобы не сбиться с давным-давно заученного речитатива священного текста. Ему пришлось приложить немало усилий, дабы не потревожить окружающих его единоверцев, громко заскрипев зубами от злости, поскольку в короткой фразе его бесило решительно всё! То, что он вообще вынужден оказался унижаться перед чужеземцами, поскольку был слишком слаб, дабы править по праву силы подобно своим славным предкам. То, что ему, полноправному правителю княжества Лакхаш, потомку сразу и древнейших махараджей Индии, и величайших султанов Османской Империи, посмели отказать эти покрывшиеся пылью веков затворники, которые были давным-давно вышвырнуты из Стамбула, поскольку слишком глубоко познали тайны своей магии и заметно так рехнулись, не выдержав свалившейся на них мощи. То, что его все ещё называют юным! Да сколько можно, в конце-то концов, сравнивать с его с почившим отцом и намекать на излишнюю молодость своего правителя⁈ Да его старший сын и нынешний первый наследник княжества, Санджит Чатурведи Пятый, между прочим, скоро уже сам дедом станет!

— Я не слишком удивлен этими известиями, племянник. — подумав немного, отозвался тот из кшатриев, что был несколько старше и, вероятно, мудрее. — Поводырь Света известен как затворник, что разочаровался в людях…Вероятно он мог бы снизойти до того, кто доказал свою праведность не только словами, но и делами, а лучше зримым благоволением к юному Чатурведи его бога… Но пока наш князь подобных подвигов не совершал. Эмир Глубин же просто ни в чем не нуждается, дабы его можно было убедить оказать свою поддержку. А просто слова, пусть даже идущие от самого сердца и сколь угодно красивые…Думаю, архимаг слышал их за свою жизнь не просто много, а очень много. Причем даже от тех, кто ни в чем не уступал нашему господину, а то и заметно его превосходил в силе своего дара, богатствах, учености, храбрости, остроте ума или близости к древним фамилиям, что не раз и не два порождали великих воинов и мудрых царей…

Правителю княжества Лакхаш до безумия хотелось прервать молитву, броситься к отведенным его покоям и кулаками разъяснить своим верным воинам, что он не так уж и плох…Но он держался. Во-первых, потому как не собирался портить свою молитву. Во-вторых, потому как не так уж и много у него осталось по-настоящему преданных и способных кшатриев, которым он мог доверить хоть сокровища, хоть собственную спину. А в-третьих, поскольку не хотел, дабы посторонние догадались о его истинных возможностях и стали куда более бдительно следить за собой и своим окружением, даже когда Санджита Чатурведи Четвертого рядом и близко нет. Смерть его отца все ещё оставалось неотомщенной…И нерасследованной. Слишком надежно убил себя нанесший предательский удар исполнитель, и слишком хорошо таились те, кто вложил в рукав его одежды проклятый клинок, что рассыпался бы после первого удара, но этим ударом все же был способен оборвать нить жизни даже истинного магистра. Конечно, самыми очевидными подозреваемыми были те предатели, которые разделяли с его семьей общую кровь, но отказались подчиняться наследнику почившего князя и подняли мятеж…Но правитель княжества Лакхаш в это не верил. Ибо он все ещё был жив. А обладай они подобными возможностями и талантами, то разделались бы с ним быстро. Нет, это почти наверняка сделает кто-то другой. Кто-то очень осторожный, хитрый и коварный, успешно прячущийся от глаз Санджита Чатурведи Четвертого…Но потомок султанов и махараджей был терпелив и умел ждать. Однажды он так или иначе узнает имя своего кровного врага, что либо сам допустит промашку, либо скверных слуг для себя найдет. И тогда глава рода Чатурведи отомстит! О, он воистину страшно отомстит…