Книга Плавные прямые, страница 133 – Владимир Мясоедов

— Значит, выбор между стабильностью и потенциалом…- Пробормотал Олег, мысленно взвешивая плюсы и минусы обоих вариантов. — А драугр разве не будет становиться сильнее если со мной, скажем, в уничтожении пары-тройки десятков сильных демонических тварей поучаствует? Я их даже обездвижить могу специально для неё.

— Очень-очень медленно, эффект будет почти незаметен, — покачал головой немертвый архимаг. — Стабилизирующее воздействие Порядка будет препятствовать подобному типу изменений, пусть даже для нежити они и могут считаться частью их природы…И пытаться компенсировать это количеством убитых врагов не советую, иначе психика драугра после длительной резни может деградировать до уровня обычного умертвия, у которого мысли сложнее чем: «убить!» в башке надолго не задерживаются.

— И все-таки я выбираю драугра, — подумав еще немного, решил Олег. — В первую очередь для меня в приоритете личность Кейто и комфорт её дальнейшего существования…А во-вторую, если получится, постарайтесь сохранить нетронутой внешность. Женщины к этому весьма чувствительны, даже если признаваться не хотят.

— Ну, это могли бы и не говорить, все-таки я далеко не первый день на свете живу. — Хмыкнул древний немертвый архимаг, вновь начавший работать с магической фигурой, в центре которой парило тело Кейто и её же дух. Обугленная рана на голове девушки под потоками излившейся на неё праны и какой-то странно структурированной и словно бы упордочненной магической энергии сомкнулась, зарастая плотью…Мертвой плотью, но будущему драугру женского пола на такие мелочи было, скорее всего, наплевать. — А сейчас попрошу меня не отвлекать, процесс создания одушевленной нежити хоть и достаточно привычен мне, но все же довольно кропотливый, и он не отличается простотой…

Мельчайшие нити энергии разной природы, некоторые из которых Олег едва улавливал магическим зрением, а некоторые даже и не улавливал как таковые, но понимал, что они там есть по изменениям окружающего пространства стали соединять тело Кейто и её дух. Причем это была не просто задача по втискиванию нематериальной субстанции в физический объект — Баломохан создавал внутри энергетического тела девушки некие структуры, что соединял то с участками все еще сохранявшейся у почти живого тела ауры, то с внутренними органами, то с чем-то, чего чародей на текущем уровне восприятия и уловить не мог…Но оно явно было, ведь судя по тому как натягивались и дергались эти нематериальные струны от последующих манипуляций, крепились они ну просто очень надежно! Сначала крепились, а потом стали сокращаться, стягивая две разных части японки обратно в одну…Благодаря работе архимага уцелевшие части энергетики человеческого организма словно расступались перед духом, давая ему дорогу туда, откуда душа упорхнула изначально. А после деловой партнер Олега подгонял одну часть под другую, где надо прилагая силу, где надо используя потоки энергий, сплавляющих воедино разные казалось бы участки ауры до той степени, что они начинали образовывать единое целое, а где надо и безжалостно обрезая что-нибудь лишнее, а может не лишнее, но просто мешающее более важным частям…

Прошло вероятно не меньше пары часов, прежде чем древний немертвый архимаг отступил от созданного им драугра, а наконец-то коснувшаяся земли ногами Кейто пошатнулась…И осталась стоять, медленно открывая глаза, из которых било неяркое, но вполне себе отчетливое бледное сияние, отчетливо отдающее некросом. Впрочем, как и вся аура японки, вроде бы и весьма похожая на прежнюю, но определенно перенесшая радикальную трансформацию. Трансформацию, из-за которой Камилла со всеми её недавно усвоенными демоническими силами и нетерпимостью к святой воде выглядела едва ли не образцом человечности. Паутина разбегающихся по энергетическому телу этого существа черных трещин, буквально сочащихся силой смерти, что покрывала собою все остальное, не дала бы ошибиться ни одному владельцу магического зрения. Однако внешне шиноби выглядела вполне себе неплохо, если бы не восковая бледность и заметно осунувшиеся черты лица, наводящие на мысли то ли о болезни, то ли о длительном голодании.