Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 33 – Брендон Сандерсон

— Мой отец пытается закончить войну миром, – сказал Ренарин. – Ради этого он готов рискнуть нашей родиной. Другие ответы существуют. Должны быть.

— Если только Вражда допустит воплощение каких-то других ответов, – заметил Рлайн. – И что мир твоего отца предложит моему народу? Они брошены на произвол вражеского бога. Мне бы хотелось… хотелось, чтобы что-то можно было сделать не только для людей, но и для певцов.

Они затихли за разгулом смерти на историческом поле боя. Шаллан пыталась извлечь из этого какой-то смысл, высмотреть Далинара и Навани, но теперь была слишком близко.

— Можешь передвинуть нас на вершину того холма? – спросила она.

— Шаллан, тут не ваша с отцом карта, – ответил Ренарин. – Я не могу просто менять масштаб туда-сюда. Глис говорит, нам повезло, что мы видим хоть что-то.

— Попробуй, пожалуйста, – попросила она.

Нельзя отвлекаться на историческое значение всего, что они видят. Она здесь, чтобы остановить Мрейза с Иятиль.

Ренарин переговорил с Глисом, и их окно перепрыгнуло на вершину холма. Не того, на который просила Шаллан, но неплохо и так. Глис заверил, что окно не будет заметно находящимся в видении. Ощущение все равно было странное: солдаты могли пробежать прямо сквозь них, не зная этого.

— Вот! – воскликнула Шаллан, отыскав Далинара и Навани, наблюдавших с другого холма.

Она улыбнулась: их вид напомнил ей об Адолине, которому, хотелось верить, сейчас было проще, чем ей. Узокователи, вероятнее всего, недолго понаблюдают за видением, выяснят год, если сумеют, затем с помощью якоря прыгнут на много лет вперед, пропуская часть Опустошений.

Шаллан надеялась, что они не проскочат наиболее важные моменты и им не придется возвращаться назад. Однако у нее возникало ощущение, что сама судьба – или сила, составляющая Духовную реальность, – осознаёт, какие события имеют значение. Может быть, потому что люди и певцы считали их важными. Подобное отношение порождает отголоски, что позволяет немного предсказывать будущее. Шут, как он сам объяснял, пришел на Рошар именно потому, что сумел почувствовать приближение важных событий. Однажды он даже посетил ярмарку вблизи владений семьи Давар.

На холм неподалеку поднялись двое Вестников, и Шаллан отвела взгляд.

«Шаллан…» – шепнула внутри Вуаль.

Она заставила себя снова посмотреть. На рыжеволосую женщину, шагавшую рядом с королем Йезриеном.

«То, что это означает, пугает», – заметила Сияющая.

«Нам все равно нужно это признать», – ответила Вуаль.

Шаллан позволила себе отвернуться.

— Что это? – спросила она, указывая на тонущий во мгле участок, где на траве лежала тень, хотя никаких облаков видно не было.

— Глис говорит, там кто-то из Претворенных, – сказал Ренарин, подступая ближе. – Это… Шаллан, это Ба-Адо-Мишрам. Не настоящая, конечно, а историческая, воссозданная в видении.

Они мельком видели других Претворенных во время предыдущих битв, и Шаллан досадовала, что ей не довелось застать момент их создания. Это событие оставалось тайной даже для спренов. Чем являются Претворенные? Так или иначе, Мишрам в видениях до сих пор ни разу на глаза им не попадалась.

— Я иду внутрь, – заявила Шаллан. – Скажи Глису, чтобы отправил меня туда.

— Мы же договорились, что будем держаться снаружи, – напомнил Ренарин, спрыгивая на ее уровень лесов, отчего доски задрожали. – Посылать внутрь будем только иллюзии.