Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 403 – Брендон Сандерсон

— Спасибо, – шепнул Ренарин отцу. – За то, что мной гордился. За то, что показал мне, каких высот мы можем достичь, какие бы бездны ни познали раньше.

— Мне невыносимо думать, что он умирал тут в одиночестве, – хрипло проговорил Аладар, повторяя ранее высказанное чувство, – и что мы не могли ему помочь.

— Он умирал не один, Аладар, – отозвался Ренарин, поднимаясь и оборачиваясь к остальным. – Он… я…

Он посмотрел на Ясну, она кивнула. Тогда, как и говорил ей, он достал записи и зачитал то, что наскоро набросал, пока Ясна пыталась прорваться сквозь хрусталь к Навани.

— Ни один герой не умирает в одиночестве, – прочитал он слова, торопливо записанные его собственной рукой, – ибо он несет в себе мечты всех, кто продолжает жить. Эти мечты составят моему отцу компанию в Запределье, куда, как он учил нас, мы уходим после смерти. Никакой непрекращающейся войны. Никаких больше убийств. Мой отец наконец обрел покой. А мы живем благодаря его самопожертвованию.

Он оторвал взгляд от записей и улыбнулся – слабо, печально, – когда Рлайн запел в ритме утраты. Себариаль кивнул.

Аладар, однако, опустил взгляд, не глядя Ренарину в глаза.

— Он потерпел неудачу, Ренарин. Я тоже его любил, но не могу лгать. Он поднялся сюда, чтобы спасти человечество, и потерпел неудачу. Враг смял его, забрал силу и выиграл весь мир.

— Больше нет Великих бурь, – проговорила Тешав. – Вы видели, как выросла Буря бурь?

Под ними двигалась чернота, накрывая всю землю – все, за исключением самого Уритиру.

— Мир обречен. Теперь это неизбежно…

Ренарин понимал: высказанные обоими чувства будут преобладать в грядущие годы. Его отца запомнят храбрым героем, потерпевшим неудачу.

Глис смотрел на это иначе.

«Он нашел путь вперед, – сказал спрен. – Единственный путь вперед. Я это чувствую, Ренарин, но не понимаю. Думаю, рано или поздно мы поймем. Надеюсь, поймем».

— Моего отца, – произнес Ренарин, снова глядя в записи, – нужно будет, э-э, душезаклять в камень. Об этом я попросил Ясну. Чтобы мы могли поместить его вместе с древними королями Уритиру, а однажды, если получится, перенести к статуям в Холинаре, где все еще стоит его брат.

Ренарин сделал еще один глубокий вдох. В своих видениях он почему-то видел, как отец сгорает, а не превращается в камень. Они не всегда были точны. Но это и не значило, что они всегда ошибочны. Далинар действительно погиб.

Рлайн обнял Ренарина. Юноша был за это признателен: хотя обниматься на людях было неловко, окружающие кивали, видя, что человек и певец способны на сотрудничество.

Они двинулись к лестнице. У ее начала Ренарин вслед за Ясной обернулся, чтобы посмотреть на тело, лежавшее на пропитавшихся кровью одеялах.

— Я хотела, чтобы ты увидел его здесь, наверху, – проговорила Ясна. – До того, как мы его перенесем.

— Спасибо, – ответил Ренарин. – И спасибо, что дала обратиться к великим князьям. Кажется… кажется, мне это было нужно.

— Нам предстоят трудные дни, Ренарин, – сказала она непривычно ломким голосом. – Дни, наступление которых я надеялась предотвратить. Но все, к чему я стремилась, рухнуло, а из того, что я, как мне казалось, знала… ничего не осталось…

Он протянул к ней руку и, как всегда было заведено между ними, дал кузине время кивнуть, прежде чем обнял ее.