Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 70 – Брендон Сандерсон

Он помнил, как тогда подскочил от удивления, хотя сегодня ожидал их увидеть: они стояли в коридоре, передавая по кругу кусочек огнемха. Они были хорошо одеты: сыновья элиты, присоединившейся к Гавилару, когда стало ясно, что ветер переменился. Мальчишки не помнили, каким королевство было раньше, но помнили их родители, и их мысли в какой-то степени просочились к детям, как чернила сквозь лист слишком тонкой бумаги. Эта метафора вызвала у Ренарина улыбку, ведь он ни за что бы не породил ее до того, как выучился писать.

Ренарин прошел мимо мальчиков, и они двинулись следом, насмехаясь над ним. Он остановился, развернулся – и теперь заметил кое-что, что ускользнуло от него в юности. Нервозные позы, то, как мальчишки постоянно переглядывались, подбадривая друг друга кивками… они… боялись.

Они окружили Ренарина, оттеснили к стене, поскольку в этом видении он находился в теле ребенка. Они настойчиво спрашивали, считает ли он себя лучше них. Сейчас он понимал, что они проверяли границы. С их точки зрения, Далинар, должно быть, стыдился младшего сына, раз заставлял его сидеть за детским столом и отказывал в обучении обращению с мечом. Они хотели посмотреть, сколько из этого можно выжать.

— Я вас помню, – прошептал Ренарин. – Я буду вас помнить очень-очень долго.

Мальчишки нахмурились, поскольку это был не тот ответ, какого они ожидали. Да, он помнил этот день. Один из множества дней, приведших его к осознанию, что он не понимает людей. Для него происходящее было совершенно непостижимо и невероятно стыдно. С чего бы его друзьям – тем, кого он воспринимал как друзей, – обращаться с ним подобным образом? Откуда вдруг взялись эти эмоции? Что он сделал не так, и можно ли гарантировать, что он не сделает того же снова?

Он уже не тот мальчик.

Ренарин подсек ноги заводилы, приложив его головой об пол. Зайхель мало учил его рукопашному бою, но этот прием называл одним из основополагающих. Когда оппонент оказывается на земле, множество ситуаций становятся более управляемыми.

Остальные мальчишки на мгновение застыли, потом один вновь прижал Ренарина к стене, а другой помог подняться упавшему другу. Ренарин стерпел, анализируя собственные чувства. Он надеялся, что, если дать сдачи, это приведет его к катарсису… но нет. Это всего лишь видение. Никакие действия здесь ничего не значат. Кроме того, он теперь Сияющий. Ему полагается быть выше этого.

Ренарин собрался с духом, готовясь получить удар-другой, но тут, как и в исходной ситуации, прибежал Адолин. Милый, искренний Адолин. Он кричал, оставляя позади себя лужи спренов гнева. Мальчишек было четверо, а Адолин совсем один, но они его испугались. У него при себе был меч, но он не понадобился: достаточно было встать лицом к лицу с предводителем компании – самым старшим в ней, ровесником Адолина, – и пригрозить дуэлью.

И шквал побери, Ренарин любил брата за это. Он уже не нуждался в спасении, как тогда, но помнил, что почувствовал, когда Адолин возник, словно герой, который появляется в историях, едва первый луч прорвет тучи после Великой бури. Юный Ренарин не понимал, что мальчишки не навредили бы ему всерьез. Он боялся за свою жизнь.

Адолин Холин защищал слабых с тех пор, как научился ходить. Удивительно, что рыцарь теперь Ренарин.