Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 90 – Брендон Сандерсон

— Ты использовал Буреотца в качестве якоря, – сказала Навани. – Как? Можешь объяснить?

— Я был зол на него и знал, что он знает, что мне нужно увидеть. Я использовал свою Связь с ним: хлопнул в ладоши и сделал так, что мы переместились сюда.

— Потому что Буреотец думал об этом, – проговорила Навани. – Те самые тайны, что он пытался скрыть, крутились у него в уме, что и создало для нас Связь. – Она глубоко вздохнула. – В этом сходство с другими якорями, которые имели то или иное отношение к просмотренным нами событиям. Итак, мы на пути к Отступничеству и тому ветробегуну, Гариту. Это наша цель: выяснить, почему и как умер Честь.

Она посмотрела на Далинара, и он встал, потревожив Гэва.

— Навани, это работает. Не знаю, укрепляешь ли ты то, что уже существует, или создаешь нечто новое, но, кажется, я вижу путь.

— Его знает Буреотец, – сказала Навани, – а с ним у тебя глубинная Связь. Рошар знает, что произошло. Эти события – начало цепочки, приведшей к тому, что мы с тобой стали узокователями. Это не просто тайна, это наследие наших предков.

Далинар посмотрел ей в глаза и кивнул. У него была готова Связь, дорога вперед. Якорь, вылепленный из их собственной природы, истории и уз.

— Навани, я в восхищении. Я и не представлял, что твои научные методы помогут нам понять пути богов.

— Понимание путей Бога – первоочередная цель науки.

На этих ее словах он привел в действие свои силы.

И они очутились на поле боя напротив выстроившихся певцов. Навани, Далинар и Гэв находились среди Сияющих, а в отдалении к шатру шагал все тот же ветробегун. Теперь он выглядел лет на десять старше, в волосах появилась седина. Тот же возраст, что и в видении, где Далинар наблюдал его впервые – в день Отступничества.

* * *

Громолом обрушил сверху кулак, кроша мостовую. Камни содрогнулись в судороге, и Адолина, по которому тварь едва не попала, швырнуло на землю. Он поспешно отполз назад на четвереньках, вынужденно бросив молот.

Чудовище подняло кулак, и с него дождем посыпались обломки булыжников. Этот громолом ходил, припадая к земле: на двух ногах, но, если бы он не подгибал длинные ручищи при ходьбе, они бы скребли по камню. Он снова молча атаковал, и тут на него с обеих сторон налетели солдаты Адолина, заливая камень у него под ногами маслом, вытекающим из бочонков у них за спинами. Другие солдаты разбили в начале улицы бочки покрупнее, пустив масло ручьем.

Адолин отдувался в шлеме, таща на одном плече огромную цепь. Другой ее конец уходил футов на сорок назад, к повозке, которую князь отцепил от Храбреца. Конь приплясывал и фыркал, но следовал строгому приказу оставаться на месте: облитая маслом неровная мостовая – верный способ сломать ногу.

«Так, – подумал Адолин, – просто обмотать цепь вокруг одной его голени. Использовать крюк на конце, чтобы надежно зацепиться».

Он тяжело пошел вперед, благословляя мощь осколочного доспеха, позволявшего ему двигаться, несмотря на накатившую усталость. Волоча за собой цепь, он толкнул дверь в ближайшее здание. Это был один из многих на этой улице доходных домов. В Азимире они были в среднем лучше, чем в других городах: ряды трехэтажных каменных строений, в которых проживало по несколько семей. Первая комната, к счастью, оказалась пуста: семья сбежала через заднюю дверь, оставив дорожку из спренов страха. Шквал! Повезло, что громоломам трудно образоваться из отделанного или обработанного камня. Иначе он мог бы вылезти прямо под дворцом, а не наступать из-за города. Адолин следил через дверь, держа в руках конец цепи, каждое звено которой было с его ладонь. Снаружи Незихэм отвлекал тварь, бегая туда-сюда с клинком наперевес в попытке подсечь врагу лодыжку и тем вынуждая его неуклюже уворачиваться.