Книга Гонец в преисподнюю, страница 56 – Генри Лайон Олди

Почему он ещё стоит?

Я подошёл ближе, заглянул сбоку.

Из стены торчал железный, загнутый на конце крюк. Вернее, крюк одним концом торчал в стене, а другим — в горле пленника, уходя под подбородок. Острый край крюка выглядывал из затылка, слегка раздвинув густые волосы мертвеца. Часть волос слиплась от крови в неприятный колтун.

На грудь кровь тоже натекла, и в больших количествах, добавив красок и пиону, и огненной птице. Птица давно взлетела бы из этой липкой лужи, если бы могла.

Когда б не крюк, пленник давно бы упал.

— Что за крюк? — спросил я. — Зачем он здесь?

— Фонарь вешали, — дрожа от страха, откликнулся стражник, чьего имени я не знал. — Раньше вешали, потом перестали. А крюк остался…

Двое стражников, каких подменяли ночью братья Мияги, примчались к главным воротам только что. буквально вместе с нами. Бежали они сломя голову, вне сомнений, ожидая неминуемой кары. Ладно, не моё дело.

— Почему не выдернули?

— Виноваты, господин! Умоляю простить!

Я хотел обозвать стражника последними словами, но вспомнил, что и сам не обратил внимания на злополучный крюк, когда пленника запирали в клетке, и промолчал.

Что теперь кричать, что гневаться?

Поздно.

— Снимите его, — приказал я.

— Вынести прочь, господин? Мертвяка, а? Вышвырнуть за ворота?

— Пока пусть лежит здесь.

— Вонять начнёт, господин…

— Ничего, потерпишь!

— Да, господин.

— И никому ни слова! Пленник жив-живехонек, сидит под охраной. Поняли?

— Да, господин!

— Этот уже не заговорит, — пробормотал Широно, мрачней тучи. — Цела у него челюсть или сломана, он замолчал навсегда.

— Пустое, — возразил я. — Обойдёмся. И указал рукой за пределы караулки:

— Главное, чтобы там думали, будто он говорит. Надо, чтобы они боялись.

— Где — там, Рэйден-сан? Кто — они?

— Собирай наших, — вместо ответа приказал я. — Кто там ещё стоит на ногах? Всех собирай, каждый человек на счету.

— Манци брать? — деловито осведомился Широно.

— Нет! Пусть сидит в управе.

Выходя из караулки, я бросил последний взгляд на мертвеца. Решётка скрадывала часть увиденного, и казалось, что пленник просто встал лицом к стене, размышляя о каких-то будничных вещах.

Мне тоже нужно было всё хорошенько обдумать. Только мои мысли были не очень-то будничными.

Расстались мы у ворот квартала Цубойя.

Выслушав надлежащие указания, все врассыпную двинулись вперёд, делая вид, что незнакомы друг с другом, и вскоре скрылись из виду. Последней мимо меня шмыгнула Манци, — пока мы шли по городу, от порта к центру, она тише мыши кралась за нами, стараясь быть незаметной, как шпион синобу^[12] Она так сильно старалась, что мои спутники демонстративно не смотрели в её сторону, вздыхали, хмыкали — и время от времени поглядывали на меня, ожидая распоряжений.

А что я? Я её не замечал.

Вот как сейчас.

У ворот я задержался, зайдя в лавку с амулетами. Приобретя то, на что рассчитывал с самого начала, я велел завернуть покупку в дорогущую рисовую бумагу, украшенную изображениями целой клумбы цветущих пионов, — богатство и успех! — после чего продолжил свой путь.

Вскоре я уже стоял у дома начальника Канасуку.

И стоял не один: за моей спиной переминался с ноги на ногу безликий Фудзи в новеньком, хотя и дешёвом кимоно, также купленном по дороге, и верёвочных сандалиях. Маску карпа он нацепил ещё в управе — и в пути время от времени спотыкался: не привык смотреть через рыбий рот и другие, предназначенные для этого отверстия. Фудзи вообще плохо понимал, что ему следует делать и как себя ввести. К счастью, мне и не нужно было, чтобы он что-нибудь понимал. Сопровождает, и ладно.