Книга Гонец в преисподнюю, страница 86 – Генри Лайон Олди

Солнце клонилось к закату. Дорога забирала в гору, нас обступил лес. Деревья местами нависали, смыкались над головой. Зелёный полог наискось пронизывали стрелы солнечных лучей. Наконец-то тень и прохлада! Даже Фудзи приободрился, несмотря на усталость.

Скоро начнёт темнеть. Я припомнил карту, которую нарисовал для меня архивариус Мияги, — как выяснилось, он неплохо знал здешние места. Карта лежала в седельной сумке, но мне не было нужды с ней сверяться: рисунок Мияги стоял перед глазами, а слова архивариуса звучали в ушах. Скоро будет крутой поворот направо. За ним, примерно через дюжину тё^[18], я найду постоялый двор с харчевней при нём.

Вот и поворот.

За поворотом меня ждали.

Их было четверо.

Уже знакомые мне здоровяки с топорами, которых я принял за лесорубов. Когда и обогнать успели? Ну да, знали короткий путь. Крайним слева стоял долговязый и сухой, как жердь, мужчина в безрукавке на голое тело и коротких, до колен, штанах. Лицо его скрывала соломенная шляпа амигаса, видно было лишь узкий подбородок, тонкие губы и длинные, свисавшие чуть ли не на грудь усы. За поясом у долговязого вызывающе торчал меч в потёртых ножнах. Судя по расслабленной позе, пускать меч в ход было для мужчины делом привычным.

Четвёртый же вид имел щегольской и совершенно неуместный на лесной дороге в подобной компании. Длиннополое кимоно алого шёлка, расшитое изумрудными листьями папоротника. Широкий пояс цвета грозового неба с тяжёлыми золочёными кистями. Бордовые широченные штаны с завязками на щиколотках. Щёголь единственный не был босиком, на ногах его красовались дзори из крашеной соломы. Довершала наряд головная повязка хатимаки цвета киновари, на которой скалились морды демонов.

И два тесака за поясом, широких и коротких, в лаковых деревянных ножнах. Как я мог забыть про тесаки?

Осторожно скосив взгляд влево-вправо, — так, чтобы не выпускать из виду перекрывшую путь четвёрку — я обнаружил то, что ожидал. В кустах по обе стороны дороги прятались ещё двое. Прятались они неумело — или нарочно позволяли себя увидеть. Вполне возможно, позади притаились ещё люди, готовые отсечь мне путь к бегству. Я собираюсь бежать?

Сражение с ними я проиграю. Фудзи — не боец. Был бы со мной Мигеру или Широно… Сдаться? Отдать всё, что потребуют? Тогда не убьют. Здесь не Чистая Земля, здесь окинавец может убить чистоземельца без всякого фуккацу. А рассчитывать на то, что убийца окажется большим поклонником Чистой Земли и ревностным последователем будды Амиды — нет, на такое везение я не рассчитывал.

Поступиться честью. Претерпеть позор.

Сохранить жизнь?

Я тронул пятками бока гнедого, едва заметно потянул за уздечку. Мерин переступил с ноги на ногу, сместившись на шаг вправо, — словно сам по себе, без всякого принуждения. Теперь я оказался точно напротив выступившего вперёд главаря-щёголя. «Лесоруб» со шрамом стоял сейчас позади него. За их спинами открывалась ровная дорога, уходящая в гору.

Лучшей позиции мне не занять.

Сражаться? Сдаться? Бежать? Имелся и четвёртый вариант: прорваться, не вступая в бой. Я скверный наездник, но за эти месяцы мы с гнедым подружились. Брошу мерина с места в галоп, он грудью и копытами расшвыряет, собьёт с ног главаря и «лесоруба»…