Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
— С Тринакрии выходим в Ионическое море… Широким жестом Посейдон нарисовал в воздухе карту. Все было как живое: острова, волны, барашки пены. Где-то закричали чайки. — Идем на восток, между Кефалленией и Закинфом. Берем южнее, спускаемся, огибаем Пелопоннес. Дальше на северо-восток, проходим Киклады. Возле Андроса входим в Месогийское[75] море… Все притихли. Следили за крошечной ладьей, плывущей по воле Посейдона. — Плыть в обход? — нарушила молчание Афродита. — Зачем? Пелопоннес вон какой большой! На советах богиня любви обычно молчала. Но не всегда. — Это долго, дядя. Почему бы не пойти напрямую, как все? — Это как? — Через Крисейский залив. — Крисейский? — Посейдон стал багровым, как спелый гранат. — А через Истм как? Потащим молнии волоком? По перешейку? Быков запряжем?! Афродита обиженно поджала губы: — Вели смертным прорыть Истм. Их как муравьев, за год справятся. И кораблям проще будет ходить. Корабли, между прочим, по твоей части, еще спасибо мне скажешь. Маяк поставь… — Нельзя, — вмешался Аполлон. — Почему? — Моя пифия в Дельфах сказала: «Не снабжай перешейка башней и не прорывай его!» Я ей верю, она без причины слова не вымолвит. Было, значит, видение. Пророем Истм — пожалеем. — Повторяю для слабоумных… Посейдон взмахнул рукой так, словно держал трезубец. Кое-кто из пирующих даже начал озираться: не поднялись ли волны? — Делаем крюк, заходим в Месогию. Затем на северо-северо-запад, вдоль побережья Эвбеи. Входим в Фермейский залив, причаливаем. От берега до Олимпа — сотня олимпийских стадий[76], всего ничего. Тут мы что-нибудь придумаем. Или ты, — он мотнул головой в сторону брата, — будешь ждать на берегу. Так даже проще… — На берегу? — вызверился Зевс. Грохнул кулаком по столу: — Я громовержец или береговая стража? Ладно, даже если на берегу… Возить, возить кто будет? Молнии, а? По морям, по волнам? Сцилла? Харибда?! Посейдон почесал затылок: — Нет, к этим гадинам доверия нет. Даже если обещать прокорм… Нет, нельзя. Они не слишком-то плавучие. Сцилла в пещере сиднем сидит. Харибда лежит на дне, воду заглатывает. Их только за смертью посылать… Он сделал Гебе знак, что хочет повторить. Богиня юности заторопилась к могучему дяде с чашей, полной багряного нектара. Терпение не числилось среди добродетелей властелина морей, Геба это знала не понаслышке. — Тавмант? — предположил Посейдон, ополовинив чашу. — А что, хорошая мысль! Могу переговорить. Вдруг согласится? Все-таки великан… Боги притихли. Тавмант Чудесник действительно был подводным великаном, способным поднять тяжкий, смертельно опасный груз. Но главное, Тавмант был божеством морских чудес. А где чудеса, там и молнии поплывут. В пользу Тавманта говорило еще и то, что он был отцом Ириды, стремительной вестницы богов, а по матери великан приходился близкой родней мятежнику Тифону, чей огонь Гефест пустил на молнии. Сам же Тавмант в мятежных поползновениях замечен не был: сидел на дне, пускал пузыри. Удивительное дело! Предложения Посейдона, обычно безумные или требующие усилий стократ бо́льших, чем те, что могли бы окупиться, на сей раз оборачивались реальной выгодой. — Остынут, — нарушил молчание Гефест. Зевс повернулся к сыну: — Кто остынет? Тавмант? — Молнии. Если везти по морю, остынут. Если везти под водой, погаснут. |