Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 122 – Генри Лайон Олди

— Найди, чем заняться. Тоже мне, средство: швыряться чем попало! Ищи такое, чтобы обо всем забыть. Иначе пропадешь.

Я кивнул. Поликрату мой кивок, похоже, не понравился.

— Разное пробуй. Бегай, плавай, — таким многословным я его видел впервые. — Ослов из дерева вырезай! Бери камень, приседай. Пока брат являться не перестанет.

— Может, жертвы ему принести? Погребальные?

— Может, и жертвы. Младший не приходит? Пирен?

— Нет.

Младший, подумал я. Пирен старше меня. Был старше. Теперь он навсегда младший. Так я скоро стану старше Делиада. Не хочу.

— Ну, уже хорошо.

— Спасибо, наставник.

— Ладно, иди.

Поликрат был добр ко мне. Он просто не догадывался об истинных причинах моей бессонницы. Являйся мне в снах тень Делиада, это было бы еще полбеды.

Дело обстояло хуже.

Когда я вошел, все уже сидели за длинными дощатыми столами. Наворачивали за обе щеки чечевичную кашу с конскими бобами и луком. Не забывали откусывать и от лепешек с сыром, как всегда подгоревших по краям. Я прошел на свое место в углу, возле масляного светильника, что свисал с закопченного крюка. Едва я опустился на скамью, объявилась рабыня-служанка. Надо же! Обычно дворцовые служанки не слишком расторопные. Передо мной возникла такая же, как у всех, миска с кашей, накрытая лепешкой.

Нет, не такая же.

Я украдкой покосился на соседа — Метиона, сына отцовского советника. Перевел взгляд на Праменида, сидевшего дальше. Еще дальше; напротив… У всех миски были одинаковые: меньше моей и без орнамента из морских волн. Такую, какую мне подали сегодня, я видел впервые. Ну и ладно. На кухне, небось, всякой посуды полно.

Взяли, какая под руку попалась.

Каша пахла вкусней обычного. Или это я проголодался? В серо-буром вареве попался кусок козлятины. Еще один, с жирком. Вот откуда идет дразнящий запах! Кто это расщедрился? С чего бы? Я попытался припомнить, нет ли сегодня праздника. Вроде, нет…

Главк Эфирский был богачом. Нас могли бы кормить мясом два раза в день. Мясом, медовыми коврижками, вялеными смоквами, жареными перепелами — в кладовых любой вкуснотени завались. Не обеднели бы! Но отец учил: «Пировать каждый день? Тогда праздник превратится в будни. Чем же мы почтим богов? Усладим себя? Доведись вам отправиться в поход, на третий день начнете жаловаться: где перепела? финики? бараньи ребра в меду? сладкое вино?! Нет уж! Привыкайте. Тогда пир будет в радость, а поход — не в тягость».

Правильные слова. На полный желудок — так и вовсе мудрость. А на пустой — ничего особенного, старческая болтовня. Бывало, так хотелось мяса, что аж в брюхе урчит! Праздник же не наступал, хоть за уши его тащи…

И вот — пожалуйста!

Набив рот праздничной кашей, я обвел взглядом трапезную. Странное дело: никто вокруг не радовался, не удивлялся. Замечательную во всех отношениях кашу мои сотрапезники поглощали без особого рвения, словно самую обычную.

У меня закралось дурное подозрение. Я бросил взгляд в сторону кухни. Это что, только для меня? И миска лучше, чем у других. Эй, неведомый благодетель! Объявись, откройся!

У прохода, ведущего на кухню, стояла женщина, закутанная в темное покрывало. Служанка? Нет, служанки одеваются иначе. Стряпуха? Стряпухи не стоят без дела у всех на виду. Если уж увиливают от работы, то прячутся, боясь попасться кому-нибудь на глаза.