Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
Время шло, слухи не утихали. Очевидцы с пеной у рта клялись, что своими глазами видели белого крылатого коня у источника Пирена. Всем известно: вода в источнике такая, что раз попробуешь — никакой другой не захочешь! Вот Пегас и повадился… Где очевидцы, там и охотники. Всякому лестно изловить крылатое чудо! Изловить, укротить — и продать Главку Эфирскому, знаменитому лошаднику, за большие кучи золота. Очень большие! С Олимп вышиной! Ну и удаль свою показать, героем прослыть — не без того. Вино, выпитое в ближайшей харчевне, кружило голову бесшабашной дурью, толкало на подвиги. Ни один из ловцов Пегаса не отправился к источнику трезвым. Ни один не вернулся живым. Случалось, приятели несостоявшихся героев, а вместе с ними и досужие зрители, видели, как крылатый конь расправлялся с горе-ловцами. Видели, разумеется, с безопасного расстояния. — А скажите мне, почтенные граждане Эфиры, — голос отца был тих и ласков, — что красильщик Филомел делал ночью в акрополе? Услышали все. — Так Пегаса ловил, господин! — Не случайно проходил мимо, верно? — Нет! Не случайно! — Вот ведь молодец! Не спал ночью дома, как все порядочные люди? — Не спал! Бодрствовал! — Вино пил? — Пил! Ох и пил! — А знал ли упомянутый красильщик Филомел о печальной судьбе Телефа? Ликаона? — Как не знать, господин! Чай, все знали! — Весь город об том шумит! — Еще похвалялся: они, мол, неумехи, туда им и дорога! Не чета мне… — Так что же погубило красильщика Филомела? Что, почтенные граждане? — Так Пегас же, господин! — Дурость его погубила! Вино! Знал, что Пегас уже двоих убил? — Знал… — И все равно пошел? — Ну да, пошел… — Так чего вы от меня хотите? Всем глупцам Эфиры ума в головы вколотить? К каждому дураку стражника приставить? Нету у меня столько стражи, сколько дураков в городе! Могу закрыть вход в акрополь после заката. Для всех без исключения! А если кто после этого тайно полезет… Алкимен вышел из теней, встал рядом с отцом в зыбком свете факелов. За моим плечом кто-то горестно вздохнул. Мама? Да, она тоже была здесь. Даже не заметил, как подошла. Куда ты смотришь, мама? Ага, на Алкимена. Зачем ты так на него смотришь? Будто прощаешься… — Но как же, господин?.. — Пегас же! — Он это… — Кучу народу стоптал! Пегас. Крылатый конь. Сын Посейдона и Медузы Горгоны. Я помню твои слова, наставник Поликрат. «Ищи такое дело, чтобы обо всем забыть. Иначе пропадешь». Спасибо за науку, старый воин. Я, Гиппоной-лошадник, сын Главка-лошадника, нашел себе дело, о котором ты говорил. 5 Белая тень Пятьдесят три колонны. Тридцать семь снаружи, шестнадцать внутри. Бараньи рога капителей. Легкость, изящество. Уже не ясень и бук: пентеликонский мрамор. Со дня смерти дедушки Сизифа прошло достаточно времени, чтобы корабли по морю и телеги по дорогам успели доставить камень в Эфиру, а каменщики с резчиками закончили порученную им работу. Колонны уходят во тьму: роща, посвященная мертвецу. Стволы еле заметно мерцают, отражают лунный свет. Ровные стволы с плоскими кронами, в природе таких не бывает. Черное и белое. Белое и черное. Колоннада портика вокруг источника Пирена. В роще бродит белая тень. Приближается к чаше фонтана, отдаляется. Я надеялся, что услышу цокот копыт. Нет, не слышу. Думал, увижу могучего жеребца, рядом с которым забияка Пиррий — мул, а лютый Агрий — вьючный осел. Нет, не вижу. Мощи не вижу, силы. Кто бы ни бродил под сводами портика, он скорее уж сродни фессалийскому пиндосу, уроженцу речных долин Пинда. Тьма скрадывает очертания, но все, чего я не вижу, я легко могу представить. У отца в конюшнях есть такие. Мелкие: меньше пяти подесов в холке, меньше десяти талантов[77] весом. Серые, гнедые, вороные. Белых нет, врать не стану. Круп, помнится, слабый, туловище легкое, узкое, спина длинней обычного. Глазки маленькие, злые. Норов не из лучших: пиндосы — своенравные упрямцы. Хотя в горах лучше пиндосов не найти никого — папа говорит, они прыгают как критские козероги. Я на Крите не был, но папе верю. |