Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 131 – Генри Лайон Олди

— Я здесь!

Богиня шагнула вперед, сбрасывая невидимость. Открылась Пегасу — ну не мальчишке же, в конце-то концов! — вышла на площадь, под свет луны, в блеске и силе. Лучше я просто спугну его, сказала Афина себе. Сколько раз он улетал от меня? Одним больше, одним меньше. Улетит в горы, на луга, куда угодно. Зато не покинет мир живой жизни, пределы досягаемости. Тогда у меня в руках останется возможность когда-нибудь достичь поставленной цели. Если же он уйдет во мглу Океана, какая бы причина его туда не манила — у меня в руках останется ветер, только ветер, ничего более.

— Ты видишь меня?

О, Пегас видел. И Афина видела. Запрокинув лицо к небу, она проводила взглядом крылатую тень. Белую, небывалую для черного сонма теней. Радуга к этому моменту поблекла, исчезла; запах Океана растаял без следа. Не Дромос, ведущий из мира в мир — просто полет, обычный для тех, кто рожден с крыльями.

— Я вижу тебя.

Мальчишку никто не спрашивал. Зачем он ответил? Решил, что дочь Зевса обращается к нему? Ладно, хорошо, что он напомнил о себе. Крылатый улетел, теперь разберемся с тем, кто рожден бескрылым.

— Кто ты?

— Гиппоной, сын Главка.

Называя имя отца, мальчишка запнулся. Ну да, у Главка все дети — приемыши. Те, кто постарше, успели выяснить этот прискорбный факт. Афина не помнила, есть ли у правителя Эфиры сыновья младше этого охотника на Пегаса. Еще не хватало следить за Сизифовым отродьем! Пусть даже в Главкидах течет иная кровь…

Да, кровь. Кровь прежде всего. Как он кричал белому коню? Сыну Медузы и Посейдона? Способному обогнать северный ветер и укротить гору?!

«Прекрати! Немедленно прекрати!»

Не может быть. Но Пегас перестал расти. Совпадение, пустое стечение обстоятельств. Но Пегас перестал расти. Конь уменьшился, чтобы напиться из чаши. Выйти из-под портика. Возглас смертного тут ни при чем. Но Пегас…

— Иди сюда! Быстро!

Он подчинился.

— Дай руку.

Он протянул левую руку.

— Стой, не дергайся.

Крепко взяв мальчишку за запястье, Афина ногтем вспорола ему мясистую часть ладони. Для парня это было все равно что ножом. Он вздрогнул, закусил губу. Пошла кровь: красная, бойкая. Капли упали на вытертые камни плит. Афина наклонилась к ладони смертного — еще узкой, детской, но с мозолями от оружия и поводьев. Опомнилась, скривилась от брезгливости и запоздалого стыда. Ты кто? Ты Афина? Блистательная Покровительница городов? Или ты гнусная Эмпуза, даймон с ослиными копытами, охочая до крови юношей, не вошедших в возраст расцвета? Не хватало еще, чтобы парень схватился за дешевый кулон из яшмы, отпугивающий Эмпузу! Это будет как плевок в лицо…

Пить надо с достоинством. Даже если пьешь кровь.

Богиня выпрямилась. Смочила палец, которым рассекала плоть, в красном ручейке. Лизнула, уловила вкус, задумалась. Лизнула еще разок, на всякий случай. Подставила рассеченную ладонь мальчишки под лучи Селены, небесной странницы, изучила изменения цвета.

В крови парня не было ихора. Смертный, вне сомнений.

Мальчишка не мешал, не молил о пощаде. Склонив голову к плечу, он разглядывал Афину. В глазах его блестел интерес, не сказать чтоб чрезмерный. Страх? Страх отсутствовал. Похоже, юный Гиппоной не впервые видел бога так близко. Кого ты мог видеть, дитя? Тинистого Асопа, воняющего гнилыми карасями?! Гипноса у своего ложа? Не Олимпийца же, в конце концов?!