Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Ты чего раскомандовался? — А чего он дерется?! Приперся и дерется… — А ты чего обзываешься? Я все слышал. — А чего он врет? — Я? Вру?! — детина обиделся. — Еще хочешь? — Ты Эвримаха не трожь, — встрял Гий, сын терета[13] Филандра. — Ты тут вообще… — А если б Эвримах про твоего отца так сказал? — осадил его Амфитрион. — Я б ему в ухо дал! — Вот он и дал. Гий почесал в затылке — и расхохотался. Да так заразительно, держась за живот и указывая пальцем то на детину, то на Эвримаха, что вскоре хохотали уже все, включая пришлого. Один Эвримах дулся, но про него забыли. — Радуйся! Я — Амфитрион, сын Алкея, — по-взрослому приветствовал гостя Амфитрион, отсмеявшись. Дедушку Персея он решил не упоминать, чтоб не подумали, будто он хвастается. — Радуюсь, — согласился детина. — Я — этот… Тритон[14] я. А папашку звать Навплиандром. Третий я у папашки, вот и Тритон, значит. Ну, и в честь бога, да. Только бог, он с хвостом, а я так… — А ты хвостом деланный! — отыгрался Эвримах. В ответ Тритон сжал кулаки. В глазах его стояли слезы: то ли вот-вот расплачется, то ли кинется дубасить всех подряд. Амфитрион на всякий случай отступил. Таким кулачищем попадет — зашибет насмерть. Эвримаху повезло: он легкий, просто улетел. А могла голова отдельно улететь, а тело — отдельно. — Тебе сколько лет-то, Тритон? — Десять. И еще четыре. А что? Эвримах выразительно постучал себя по лбу, открыв рот. Звук вышел — будто из пустого горшка. Мол, все ясно с этим Тритоном. Ветер между ушами гуляет. Где ж оно видано, чтоб матерый парняга с мелочью водился? «Папа рассказывал, — вспомнил Амфитрион, — рассудком скорбные врать не умеют. Ума им для вранья не хватает…» — Не слушай ты их, Тритон. Отец твой — кормчий? — Ага… — На корабле плавал? — Плавает дерьмо в луже! На корабле ходят… Фраза была чужая, не Тритонова. — А ты сам в море ходил? — А то! — Тритон приосанился, забыв про обиды. — С папашкой, значит, и брательниками. Я сильный! С семи лет в матросах… — Залива… — начал было Эвримах. Амфитрион, не оборачиваясь — как умел это делать дедушка Персей — показал ему кулак, и Эвримах заткнулся. — А в Тиринфе ты как оказался? — Дык с папашкой я! Он к вашему, значит… К Персею. Он там, а я жду. Тритон поразмыслил и уточнил: — Тут. — Зачем? — Папашки нет, вот и жду! — С тобой все ясно. Отец твой зачем к Персею пришел? — Ну ты совсем глупый… Воевать пришел. — С кем?! На миг почудилось невообразимое: какой-то кормчий, отец придурка-Тритона, прибыл в Тиринф, чтобы объявить войну Персею Горгоноубийце. Сейчас выйдут на двор, шлемоблещущие, и сойдутся на копьях… К счастью, Тритон развеял это дикое подозрение, заменив его на еще более дикое: — С гадом этим… С Косматым. С кем же еще? Папашка раньше боялся. Винище год лакал. Неразбавленное. Орал ночами — я аж прятался. А потом как даст кулаком в стену! Все, мол. Иду, значит, к Персею. Косматого бить. За наших утопленников. Айда со мной, болван? Ну я и айда. Куда ж я без папашки? От слов парня Амфитриона пробрала дрожь. Косматого бить? Танцует во дворе одержимая — эвоэ, Вакх! Ветер пахнет кровью — эвоэ, Вакх! Топчут кони грозного Ликурга — эван эвоэ, Вакх! Слишком много за один день для впечатлительного мальчишки. Может, потому и вступился Амфитрион за пришлого, потому и развязал язык пустоголовому здоровиле: слушать бесхитростные байки про волны и корабли. Забыть о вакханалии, о грозовой туче над Тиринфом… Не получилось. И тут — Косматый. Неужели это и есть проклятие? |