Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
И Меламп принялся буднично складывать сумку. — Благодарю тебя, целитель! Напыщенность слов смутила мальчика, и он закашлялся. — Идем, герой, — рассмеялся Меламп. — Завтра сходи в баню. Кривой Гелен содержит отличные бани! А какая там парилка… Хочешь, я сам отведу тебя? В полдень? — Хочу! После ломоты тело казалось пустым. Не тело — амфора, из которой вылили все вино. В голове тоже царила веселая пустота. Какой там вечер! Он уже здоров! А ноги у Мелампа черные-черные. Как в смоле измазался. Мальчик не удержался — хихикнул. — Смешно? — целитель придержал шаг. — Тогда я тоже посмеюсь. Я Меламп, а твоего сына назовут Мелампигом. Не Черноногий, а Чернозадый. Это еще смешнее, правда? Твое же собственное имя… Ты и впрямь будешь иметь два выхода[51] из многих тупиков. Правда, ни один из них тебе не понравится. 3 — Видел? — заговорщицки прошипел Кефал на ухо спарту. Оба спрятались в тени ближайшего портика. Трухлявое дерево колонн изъели жучки и оплел вездесущий плющ. Доски эпистелиона[52] рассохлись и растрескались. Стрелы солнечных лучей пробивали их насквозь. В резных капителях колонн, отчаянно чирикая, ссорились воробьи. Вниз сыпался мелкий мусор. — Что? В голосе Эхиона маслом по волнам растекалось безразличие. — У Мелампа — тень! Не в ту сторону. — Это не тень, — пожал плечами Эхион. — Это хвост. — Хвост?! — на зрение юноша не жаловался. — Не вижу никакого хвоста! — Ты и не должен видеть. — А ты? — Я — спарт. Меламп — нашего племени. — Какого это — вашего? — Змеиного. — Но ты же человек? — Следи за его походкой, — ушел от ответа Эхион. В скользящем шаге Мелампа и впрямь чудилась змеиная повадка. Кефал уже видел такую походку, причем недавно… Юноша огляделся. Раб-педагогос, седалищем почуяв момент, увлек Тритона в сторону — и теперь превращал тирренца в записного мудреца. Тритон слушал, раскрыв рот. «Вовремя, — подумал Кефал. — При них спарт не стал бы откровенничать. Вот я — другое дело…» — Это не тайна, — разрушил Эхион его претензии на избранность. — Многие знают, просто помалкивают. Ты в Афинах был? Басилея Эрехтея видел? — Это мой тесть! — фыркнул Кефал. — Я на его дочери женюсь! — Ну и как он ходит, твой тесть? Так вот кто вспомнился Кефалу при виде Мелампа! Знакомая плавность движений, и ростом Эрехтей кажется то выше, то ниже… Верно истолковав молчание юноши, спарт подлил масла в огонь: — Ты тень его видел? На тень будущего тестя Кефал, признаться, внимания не обратил. — Он никому не позволяет на нее наступать, — разъяснил спарт. — Как и его дед Эрихтоний. Я бы на их месте тоже не позволял. — У них хвосты?! — Правители Афин — из змееногих. У старого Эрихтония хвост все видели, да он и не скрывал. Нас еще по именам узнают[53]… — А невеста моя? Боги, сжальтесь! Представился кромешный ужас. Кефал с молодой женой на брачном ложе, гасит светильник, обнимает Прокриду… Он держит в объятиях гибкое, скользкое тело. Вместо бархатистой кожи под пальцами — холодная чешуя. Змеиные кольца оплетают юношу, сжимаясь; раздвоенный язык щекочет губы, скользит внутрь, проникая глубже… — Ты не любишь змей? Дурачок! Из змей — самые лучшие жены! — Врешь! — Стройные, хладнокровные; никогда не ревнуют… Орали под крышей воробьи, заглушая бормотание педагогоса. Тени домов скальными уступами громоздились по краю площади. Ослепительной белизной сиял храм Пеона. Все было, как раньше — и в то же время иначе. Мир сдвинулся с места и замер в нерешительности. Качнуться обратно? Двинуться дальше?! Практичная натура Кефала восставала против нового знания. Юноша уставился на Эхиона. Ноги спарта — жилистые, загорелые до цвета темной бронзы. Тень спарта — обычная тень. И падает, куда положено… |