Книга Ворон из рая, страница 3 – Тисато Абэ

— Совершенно не понимаю, о чем ты думаешь, – вдруг проворчал старший брат. – Забросил магазин, о котором так мечтал, болтаешься неизвестно где. Сбережений приличных тоже не нажил, о будущем ни капли не беспокоишься. Боюсь, как бы ты не пошел по стопам отца.

— Что?

— Очевидно, он оказал на тебя плохое влияние. Очень жаль, что ты застал отца таким.

— Ну да. В самом-то деле, – согласно кивнула мать.

— Слушай, не стыдно такое говорить?.. – собрался парировать Хадзимэ, подумав, что не стоит глумиться над отцом, каким бы ужасным тот ни был. Однако, видя, что даже приемная мать поддержала старшего сына, он решил промолчать.

Сверля Хадзимэ взглядом, старший брат твердо продолжил:

— Ладно, разговор не об этом. Раз все так сложилось, скажу честно: сейчас нас волнует не будущее компаний и не будущее наших детей, а твое. Хочу тебя заверить, что нам отцовское наследство не нужно.

Средний брат и сестра кивнули.

«Буржуи хреновы!» – выругался про себя Хадзимэ.

— Вот бы вам послушать, как стонут мои постоянные клиенты, «офисные рабы».

— Да эти самые «офисные рабы» вряд ли обрадуются нравоучениям от того, кто собирается жить всю жизнь на одном наследстве.

Тут пристально наблюдавший адвокат, решив, что разговор уже близок к завершению, произнес:

— Таким образом, мы договорились, что по завещанию вашего отца господин Ясухара Хадзимэ получает в наследство гору, верно?

Удостоверившись в том, что все присутствующие согласны, адвокат вытащил из портфеля толстый запечатанный конверт.

— Тут у нас шла речь о рыночной стоимости имущества. Так вот, ваш отец выдвинул одно условие относительно торговых операций с горой…

— Неужели нельзя продавать?

Учитывая, что отец предусмотрительно подготовил средства на ее содержание, включая налоги, такой вариант казался вполне возможным. Но адвокат, не ответив, предложил Хадзимэ самому посмотреть документ.

На листе белой почтовой бумаги рукой отца было написано всего одно предложение:

«До тех пор, пока ты не поймешь, почему гору нельзя продавать, не делай этого».

— Что?

Глаза Хадзимэ от удивления округлились.

В Синдзюку^[3], если немного отойти от сверкающих высоток, и сейчас можно увидеть квартал, не тронутый временем. Там в беспорядке разбросаны многочисленные дешевые питейные заведения, магазины с бэнто^[4], разнообразные раменные, китайские рестораны, клубы для игры в маджонг, джаз-кафе. Рассчитаны они в основном на студентов нескольких университетов, располагавшихся вокруг.

Имелось здесь и несколько сомнительных заведений, о которых трудно было сказать, работают ли они. В особенности такое впечатление производил старый табачный магазин.

Под светящейся вывеской с красной надписью «Табачная лавка Канэи» находились стеклянная дверь и витрина, плотно заставленная выцветшими коробочками. Зажатый меж двух зданий магазинчик был узким, но вытянутым вглубь, и почти всю сторону, выходящую на улицу, занимал прилавок. Вот и он, так называемый замок Хадзимэ, тесное заведение, с давних времен никак не изменившееся.

Магазинчиком, история которого насчитывала больше шестидесяти лет, раньше управляла пожилая вдова. Хадзимэ, еще учась в университете, частенько заглядывал туда. Он был очарован атмосферой старины, невероятно редкой в наши дни, и однажды хозяйка – бабушка Тоси – сообщила, что уже не в силах держать магазин и собирается его закрыть.