Книга Ворон из рая, страница 83 – Тисато Абэ

К моменту, когда гости отужинали и приняли ванну, на улице началось представление: женщины в ярких нарядах вышли на сцену и под звуки флейты начали танец. Поскольку отряду Ёрито досталась самая большая комната, все собирались переночевать вместе. Едва войдя в нее, Тихая повалился на футон, а Тоби, услышав звуки, подошел к окну.

Что до Хадзимэ, то он с удовольствием подготовил табачный поднос, прислонился к раме и беззаботно закурил кисэру. Мужчина купил дешевую трубку в лавке возле пограничной заставы, а во время ужина окликнул одного из подсобных работников на постоялом дворе и попросил у него табака. Вскоре под звуки музыки, доносящиеся со сцены, по комнате разлился легкий сладковатый аромат дыма.

Постоялый двор был снят целиком: в соседних комнатах под видом монастырских служителей и обычных постояльцев дежурили Ямаути-сю, что внушало Ёрито куда бо́льшую уверенность. Он немного расслабился и подумывал лечь спать, но перед этим попросить горячей воды.

— Ёри-тян, что скажешь о женщинах?

Вопрос Хадзимэ прозвучал так неожиданно, что у застигнутого врасплох юноши заколотилось сердце.

— О женщинах из поселения, с которыми мы сегодня встречались. Ты правда думаешь, что они благодарны Хакурику-ко?

Те в один голос твердили о признательности за политику Хакурику-ко. Ёрито думал: окажись он сам на их месте, тоже наверняка был бы благодарен, однако покоя не давало неуютное чувство, слишком сильное, чтобы его не замечать. Во многом из-за молчаливого мальчика, который угрюмо смотрел в окно. Тоби совсем не убедили слова женщин. Всю дорогу до заставы он продолжал настаивать: «Я не верю им». Да и сам Ёрито уже не мог с прежней уверенностью сказать: «Вот видишь, я же тебе говорил».

— А вы, господин Хадзимэ, что подумали, увидев все своими глазами? Вам Ямаути кажется раем?

Тот насмешливо фыркнул:

— Едва ли. Мои глаза еще не до такой степени дырявые, – презрительно произнес он.

— …Что вы хотите этим сказать?

— Ты в самом деле не понимаешь?

Ёрито молчал.

К женщинам приставлена охрана, якобы для защиты. Они рассказали, что, подав прошение, можно отправиться в город, однако, если взглянуть иначе, получается, что по собственной воле покинуть поселение невозможно.

— Да, они обеспечены одеждой, пищей и кровом, но у этих тетушек нет свободы. Мне еще в квартале развлечений в Тюо это показалось странным, а теперь все стало понятно.

— Что вы имеете в виду?

На этот раз Хадзимэ не стал насмехаться, а ответил прямо:

— Народ разного пола, возраста, происхождения, профессии – и никто не жалуется, все довольны. Не знаю. Не существует мира, где все без исключения абсолютно счастливы, будь то люди или ятагарасу. Если кто-то утверждает, что такой есть, значит, одно из двух: либо он отворачивается от реальности, либо его вынуждают притворяться. Ты относишься к первым, а те, из квартала развлечений в Тюо, – ко вторым. И ведь не заметил, наверное, сколько тамошних явно хотели что-то сказать, но, как только ты принимался гнуть свою линию, они тут же изображали «правильную» улыбку.

Ёрито почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ямаути-сю – это глаза, руки и ноги Хакурику-ко. Он и сам это знал, и все в ином мире. Возможно, те ятагарасу боялись пожаловаться: вдруг тогда с ними случится беда? В таком случае их ответы не означают, что недовольства нет. Дело в другом: они не могут высказать недовольство.