Онлайн книга «Золотой ворон»
|
— Подожди, обезьяна! Ему в ответ из щели между стеной и почти закрывшим отверстие камнем выглянул ярко-желтый глаз. Он злобно сверкнул в темноте, отразив свет факела, и сузился, как ниточка. — Еще встретимся. Бам-м! С низким, тяжелым гулом прямо перед лицом молодого господина огромный валун закрыл тоннель. — Надзукихико! Ты жив? – подбежал к нему Сумио. Наследник был цел и невредим, просто неподвижно стоял, держась рукой за камень, преградивший проход. Однако тот и не пошатнулся. На следующий день на совете разбирали дело с колодцем и решили его накрепко запечатать. Пока он оставался открытым, его должны были охранять вооруженные воины, да и после того собирались каким-нибудь образом и дальше наблюдать за ним. Кроме этого, хотели детально исследовать все колодцы и пещеры в Тюо. До сих пор так и не выяснили, откуда взялась эта обезьяна и как она выучила речь ятагарасу. Однако пришли к выводу, что, закрыв проход, тем самым устранили нынешнюю угрозу. Почти сразу приказали отпустить Коумэ, чью невиновность подтвердил погибший отец. Узнав о том, что отца больше нет, девушка замкнулась, но теперь понемногу приходила в себя. При дворе тоже понемногу успокаивались. Хамаю и Масухо-но-сусуки прибыли в Сёёгу, чтобы посоветоваться о будущем Коумэ. — Мне ее жалко. Но это отдельный разговор. Я должна блюсти безопасность госпожи Сакуры, поэтому считаю, что Коумэ нельзя оставлять в Окагу. Услышав из уст Масухо-но-сусуки такой редкий церемонный титул – «госпожа Сакура», – Хамаю состроила кислую мину. — На этот раз я тоже не могу сделать вид, что это неважно. Ладно, если бы только я, но дело касается и молодого господина. Обычно Хамаю творила что хотела, но здесь и она признавала необходимость защиты. Поэтому после освобождения Коумэ поместили на время в комнаты Нуйдоно-рё, недалеко от Сёёгу. Масухо-но-сусуки отправила туда даму, которой доверяла, так что за Коумэ постоянно наблюдали. До сих пор неизвестно, сколько она знала о том, чем занимался отец. Не хотелось осуждать ее только потому, что она была дочерью преступника, но сомнения оставались. А держать при дворе девушку, которая могла нанести вред молодому господину, пусть вероятность этого и мала, недопустимо. В этом вопросе дамы ни за что не желали уступать. — Так вот, по поводу Коумэ надо подумать. Есть одна дама, готовая взять ее к себе… Услышав имя этой дамы, Юкия, сидевший рядом, изумился. — Моя мать так сказала? Сказала, что примет Коумэ в усадьбу наместника в Тарухи? Что за… – Юноша даже привстал, но Хамаю успокоила его. — Остынь. Я тоже не сразу согласилась. — Да уж, конечно! – огрызнулся он и закусил губу. – О чем матушка думает?! Должен же быть предел! Что ни говори, а Тарухи подходила для этого меньше всего, ведь именно там по вине отца девушки уничтожили один из поселков. Так что и ненависть к предателям была сильна: даже если девушку примут, узнай кто-нибудь, что она дочь преступника, – ей не поздоровится. — Да она сама не должна была принять это предложение! Если она радостно решила устроиться в Тарухи, значит, она либо полная дура, либо совершенная бесстыдница. — Юкия! Придержи язык! Сидевший рядом молодой господин, не в силах смотреть, как беснуется Юкия, попытался остановить его, но тщетно. |