Книга Ворон из пустого гроба, страница 94 – Тисато Абэ

Юкия удивленно взглянул на Сэйкэна и через силу улыбнулся.

— Да, я знаю.

— Поэтому, хоть ты и правда использовал своих друзей, будучи слугой Его Высочества, в то же время не забывал искренне заботиться о них, ведь ты такой же воспитанник академии, как они.

При этих словах Юкия, который и глазом не моргнул бы, если бы его ругали, впервые дрогнул.

— Наверняка думаешь: чтобы уничтожить чудовищ, придется самому стать чудовищем. Так?

Юкия уже собрался что-то ответить, но так и застыл на месте молча. Сэйкэн смотрел на него с какой-то грустью.

— Возможно, ты хотел сказать: «Я готов стать чудовищем». Но прошу, не забывай, что внутри тебя есть другой Юкия, который чудовищем не стал.

Юноша ответил Сэйкэну пристальным взглядом, и вдруг лицо его приобрело растерянное выражение:

— Даже если так, я все равно не вправе говорить подобное.

* * *

Сигэмару шагал по территории академии, лениво думая: «Какая огромная сегодня луна!»

Наказание за драку им пока не назначили, и все приятели, закончив обрабатывать раны, тихо сидели в своих комнатах. К директору вызвали одного Юкию, и Сигэмару места себе не находил от волнения. Выволочка, видимо, затянулась: друг все не возвращался.

— Схожу посмотрю, что там, – сказал он Итирю и Тиха́е и вышел на улицу.

Запах земли, нагретой солнцем за день, и напоенных водой трав окутал его облаком. В небе висела яркая, точно непрожаренный желток, луна. Сигэмару направился к залу для тренировок и заметил, как в тени здания кто-то вышагивал взад и вперед. Сигэмару вбежал в тень, очерченную лунным светом, и окликнул знакомого:

— Эй! Ты что так долго?

— Сигэ… – Юкия удивился и поднял голову: лицо его было задумчиво.

«Что-то он приуныл», – подумал Сигэмару и показал другу сверток в руке.

— Голодный небось? Вот, я на кухне выпросил.

— Ох, спасибо за заботу.

Юкия явно попытался улыбнуться, как обычно, но веселье выдавить из себя не смог. Он присел на ограду и стал жевать уже совсем холодные онигири. С ним явно что-то было не так.

— Устроили выволочку?

— Ох, устроили.

— И что сказали?

— Ну… Отругали за плохой характер.

Вряд ли наставники сказали именно это. Наверняка прозвучали совсем другие слова. Сигэмару подумал, как утешить друга, и резко заявил:

— Точно, характер у тебя паршивый.

Беззвучно сглотнув, Юкия пробормотал:

— Хо-хо-хо… Значит, и ты туда же?

Как он ни пытался сделать вид, что все в порядке, лицо его напряглось. Сигэмару притворился, что не заметил этого.

— Но ведь так и есть!

Сначала Сигэмару смотрел на улыбчивого парня и думал, что он вполне приятный товарищ. Однако позже понял, что внутри его друг искалечен, что он упорен и злопамятен. И чем больше Сигэмару узнавал Юкию, тем лучше осознавал, что своим врагом его видеть совершенно не хотел.

Приятель выглядел совершенно подавленным.

— Что ж…

Но Сигэмару продолжал:

— Только все равно и я, и Акэру, и Тиха́я, и Итирю, и Кицубэй, и все остальные, зная, какой ты, тем не менее дружим с тобой. Во всех людях есть что-то хорошее и что-то плохое. Просто в тебе этот разброс слишком уж велик, а так… обычное дело.

— Наверное, все потому, что вы знаете только самую малость моей плохой части.

— Любой будет прятать свою темную часть. А дальше мы просто решаем, продолжать ли общаться с таким человеком, глядя на ту светлую часть, что видна всем.