Онлайн книга «Драконоборец»
|
А может потому что сам Хиро, отчасти, был виноват в его смерти? Потому что не успел спасти его, не смог сделать правильный выбор, подставил его, подставил себя, проиграл, обрёк весь мир? Или же причиной всему был единственный образ: светлые волосы, серебристая серёжка и бледное лицо, которое постепенно заливали кровавые брызги? Если кто и мог ответить на этот вопрос, это определённо был не сам Хиро. Его мысли остановились, руки дрожали, он знал, что ему нужно что-то сделать, но не мог даже представить, что, и тем более подступиться к раненому — умирающему — человеку. Не мог посмотреть на других людей, в том числе его отца, который стоял рядом и с приоткрытыми губами разглядывал умирающего сына. Его смерть не была драматичной. Вопреки всему происходящему, она была совсем не как в кино. Не было последних слов, прощаний; не было тени улыбки на бледном, без кровинки, лице; не было напутствий; не было просьбы оставить его и пойти спасать мир… Кирью Мацуда был не в состоянии думать о таких вещах. Его мысли целиком и полностью занимала ужасная мука, которая выжигала его сознание, так что вскоре последнее улетучилось от болевого шока. Глаза юноши закрылись, а тело продолжали сотрясать постепенно ослабевающие конвульсии. В этот момент Хиро словно ударила молния. Молния ясности, которая позволила ему осознать, что помочь уже не получится. Что Кирью Мацуда — мёртв. Неправда, что искусство подражает реальности — это люди пытаются подражать искусству. Совершенно потерянный, Хиро в поисках зацепки и тропики попытался вспомнить, что в такие моменты делают герои фильмов. Что происходит, когда они теряют своего друга? Хиро приподнялся… …и сжал кулаки. … … … — Я хотел спасти вас, мастер. — Вот как? Странно. Мне казалось, что я рассказал тебе план, который позволит нам сохранить свои жизни. Конкретно под этим зданием находится бункер, который позволит нам пережить катастрофу. — Я говорю про вашу душу, мастер. — Душу? — спросил Гензель. — Разве ты верующий, Людвиг? — Я верю в наше дело… — Тогда я тебя не понимаю. — Потому что вы… вы сами запутались, мастер. — Вот как? — после некоторой паузы произнёс Гензель тихим голосом. — Вы… правы. Вы не видите этого, но вы правы. Когда вы говорите про слабость современных людей, про убожество, стагнацию… Вы правы, но в то же время, мастер, вы намереваетесь использовать оружие этой цивилизации, падшей цивилизации, чтобы её уничтожить. — Настоящие воин использует любые средства, чтобы одержать победу. Это логично. — Но это не победа, мастер. Это бегство, — сказал голос из динамика, и впервые ответом ему была тишина. — Вы не пытаетесь одолеть современную цивилизацию, но сбежать от неё. Даже если вы отбросите её на много веков, затем она снова возродится. Вы хотите вернуться в прошлое, но прошлое, как и настоящее, бессильно перед будущим. — Ты считаешь, что технологии и деградация человека неизбежны?.. — спросил Гензель. — Вы сами так считаете, мастер. Иначе вы бы не стали от них бежать. — … — Даже если мы преуспеем и сотрём современную цивилизацию, она вернётся. Неминуемо вернётся. Это не победа, но побег. На сто лет, триста, тысячу… Я бы поддержал вас, если бы вы просто хотели очистить мир и построить свою империю, но вы говорите про будущее. Вы всегда говорите про будущее, про следующее поколение, про воинов, которые придут после нас… и при этом вы бежите в прошлое. |