Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 129 – Молли О'Нилл

Тем временем два крестьянина стали затаскивать Бракуса на жертвенный стол.

— Пожалуйста, – пролепетала я, – если нужен кто-то из фейри, найди другого, пожалуйста.

— На это нет времени.

Король оттолкнул меня и широким шагом двинулся к алтарю.

Я схватила его за рукав, но он даже не оглянулся, а меня отшвырнуло магией. Крестьяне, уложив Бракуса на алтарь, держали ему подбородок, обнажая беззащитное горло. Я испустила пронзительный крик в надежде их напугать, но ничего человеческого в тех двоих уже не осталось. Их глаза стали полностью черными – Ольховый король владел ими безраздельно.

— Нет! – отчаянно вскрикнула я и бросилась к алтарю, но Сесил с тем же пустым выражением преградил мне дорогу.

Я метнулась вправо и глубоко полоснула когтями ему по лицу. Он вздрогнул, но не остановился, схватил меня за руку, заломил ее за спину и прижал меня к полу. Я извернулась и пнула его точнехонько между ног. Сесил взвыл и свалился на пол.

Бракус пытался вырваться, рычал и кусался. Ему удалось вонзить зубы в мозолистую руку одного из крестьян, но тот держал гоблина крепко.

Я бросилась к ним, но налетела на стену из воздуха, преграждавшую мне путь к источнику, и растянулась рядом с пустым сундуком, сильно ударившись головой о каменные плиты.

— Пусть лучше я! – крикнула я в отчаянии. – Возьми мою кровь для жертвы!

Ольховый король обернулся.

— Правда? – уточнил он с редким для себя удивлением. – Ты пожертвуешь своим будущим ради этого мусора?

Я секунду помедлила и кивнула:

— Да. Возьми мою кровь.

Ольховый король вскинул брови.

— Приятно узнать, что мир еще способен меня удивить, после стольких-то веков существования. Но неважно, я не буду теперь ничего менять.

— Нет!

Я опять рванулась вперед, и опять меня отбросила магия.

— Цыц! – рявкнул Ольховый король. – Найду тебе другого домовенка, раз ты их так любишь. А сейчас мы должны закончить.

Он отвернулся, взял обсидиановый нож, взрезал себе левую руку и брызнул кровью на грудь Бракусу. Там, где упали капли, кожа гоблина задымилась, и он закричал от боли. Король занес нож и что-то сказал на неизвестном мне языке. В бликах свечей его лицо с резкими скулами ухмылялось, как череп. А потом Ольховый король с жуткой скоростью опустил нож.

Бракус пронзительно вскрикнул. Клинок пришпилил к камню его левое плечо. Ольховый король, будто не слыша криков, взял костяной нож, рассек себе правую руку, повторил заклинание и вонзил нож в другое плечо гоблина. Потом он запел громче; его голос отражался от стен, воздух мерцал, и можно было понять, что Ольховый король обнажает душу, что теперь он готов пролить кровь и связать себя с силой источника.

Я попыталась подняться и поскользнулась, чуть не свалившись в сундук. Пытаясь найти опору, зашарила рукой и наткнулась на что-то гладкое. Сжала это в руке, моргнула и поняла: это же меч из рога единорога. И вот он, тот самый момент, шанс, купленный кровью и болью.

Я поднялась на ноги. Сесил лежал на полу, и глаза его стали опять голубыми. Ольховый король стоял ко мне спиной, очевидно доверяя волшебной стене. Я глубоко вдохнула и бросилась вперед.

Острый конец рога пронзил барьер, и тот рассыпался на мелкие осколки. Король не успел обернуться – я настигла его и ударила в спину. Ощутила, как меч сломал позвоночник, Король обмяк и повалился в сторону. Раскат грома сотряс пещеру, и будто сама земля содрогнулась. Тело пастора без признаков жизни осталось лежать ничком.