Книга Терновая цепь, страница 103 – Кассандра Клэр

Корделия снова ощутила жгучий стыд.

— Mâmân, – всхлипнула она и, бросившись к кровати, осторожно обняла мать.

— Я рада тебя видеть, – сказала Сона, погладив дочь по волосам.

— Прости меня, Mâmân. Я поступила отвратительно, когда бросила тебя…

— Прекрати. – Сона отложила книгу в сторону. – Ведь я сказала тебе, что ты должна поступать так, как велит тебе сердце. Искать свое счастье. И ты, прислушавшись к голосу сердца, поехала в Париж. Что же тут отвратительного? – Взгляд ее темных глаз остановился на лице Корделии. – Когда-то я считала, что самое главное в жизни – это терпеливо переносить все испытания, оставаться сильной. Но со временем несчастья… разъедают душу.

Корделия села на стул у кровати и взяла мать за руку.

— Это действительно было так ужасно, с Bâbâ?

— У меня была ты, был Алистер, – ответила Сона, – поэтому мне не на что жаловаться. А что касается твоего отца… сейчас мне остается лишь оплакивать ту жизнь, которой у нас не было, но которую мы могли бы прожить, если бы он не… если бы все сложилось иначе. Но ты не можешь спасти другого человека, Корделия, – добавила она. – Он должен спасти себя сам – конечно, если это возможно.

Мать вздохнула и посмотрела на пламя в камине.

— Этим летом я приняла решение переехать в Лондон, – продолжала Сона, – чтобы сохранить нашу семью. Чтобы вызволить из беды твоего отца. И мы это сделали. Ты сделала. Поэтому я всегда буду гордиться тобой. – Она задумчиво улыбнулась. – Но теперь все кончено, и нам нет нужды оставаться здесь. Пора задуматься об отъезде.

— Ты хочешь вернуться в Сайренворт?

Так назывался их загородный дом в Девоне, в котором сейчас никто не жил; мебель накрыли чехлами, окна завесили тяжелыми шторами. Корделии было странно думать о возвращении туда.

— Нет, Лейли, в Тегеран, – ответила Сона. – Я уже очень давно не общалась со своими тетями и кузинами. И поскольку твоего отца больше нет…

Корделия молча смотрела на мать. Тегеран, где мать родилась; Тегеран, историю и язык которого она знала как свои пять пальцев, но не помнила этот город и была не очень хорошо знакома с его обычаями.

— Тегеран? – повторила Корделия. – Я… но мы живем здесь. – Она была так потрясена, что с трудом подбирала слова. – И мы не можем уехать сейчас. Мы нужны лондонскому Анклаву…

— Ты уже немало сделала для лондонского Анклава, – возразила мать. – Ты можешь быть могущественным Сумеречным охотником и в Персии, если пожелаешь. Такие, как ты, нужны везде.

«Слова истинно любящей матери», – подумала девушка.

— Лейли, я не говорю, что ты должна переезжать в Тегеран. Здесь живет твой муж, и, разумеется, будет вполне естественно, если ты останешься в Лондоне.

Мать старалась говорить о ее семейной жизни как можно деликатнее и не задавала вопросов. Корделия горько подумала: интересно, что же, по мнению матери, пошло не так между нею и Джеймсом? А может, она просто смутно догадывалась, что между ними не все ладно? В любом случае, стало ясно, что она предлагает Корделии выход.

— Алистер уже согласился, – продолжала Сона. – И Райза тоже, естественно. Когда родится ребенок, мне понадобится помощь их обоих.

— Алистер сказал, что поедет в Тегеран? – изумилась Корделия. – И будет ухаживать за ребенком?

Она попыталась представить себе брата, который поднимает и похлопывает младенца, чтобы помочь ему срыгнуть, но ничего не получилось.