Книга Терновая цепь, страница 109 – Кассандра Клэр

— «Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя»^[30], – усталым голосом процитировал Мэтью. – Том, я не злюсь на Джеймса. – Он протянул руку и несколько секунд чесал Оскару загривок. – Я влюблен в Корделию. Уже давно. И я считал – поверь мне, я искренне считал, да и ты тоже, наверное, – что она состоит в фиктивном браке, что Джеймс всегда любил и будет любить только Грейс Блэкторн.

— Э-э, да, – пробормотал Томас. – А что, разве это не так?

Мэтью коротко усмехнулся.

— Корделия пришла ко мне и сказала, что с нее хватит, что она больше не может поддерживать эту ложь, притворяться, что это стало невыносимо для нее. И я подумал… – Он выдавил саркастический смешок. – Я подумал, что, может быть, это шанс для нас, шанс обрести счастье. Для всех нас. Джеймс мог быть с Грейс, как он всегда хотел, а мы с Корделией могли поехать в Париж и радоваться жизни. Но потом в Париже появился Джеймс, – продолжал Мэтью, – и, как обычно, оказалось, что я все неправильно понял. Он говорит, что не любит Грейс. Никогда не любил. Он любит Корделию и не хочет отказываться от нее.

— Он так сказал? – произнес Томас. Он старался говорить спокойно, но эта новость поразила его, словно гром средь ясного неба. Подумать только, какие вещи люди могут скрывать друг от друга, даже от своих ближайших друзей. – А Корделия знала об этом?

— По-видимому, нет, – сказал Мэтью. – Мне кажется, она удивилась не меньше меня. Когда Джеймс нас увидел, мы с ней как раз…

— Не уверен, что мне хочется это знать, – перебил его Томас.

— Мы целовались, – объяснил Мэтью. – И все. Но это было настоящее волшебство, алхимия, только не свинец превращался в золото, а страдание – в счастье.

Томас очень хорошо понимал Мэтью, но, к сожалению, не мог сообщить ему об этом.

— Я успел неплохо изучить Корделию, – ответил он, – и знаю, что она не стала бы целовать тебя, если бы ей этого не хотелось. Так что мне кажется, что если вы оба ее любите…

— Мы договорились, что подчинимся ее воле, какое бы решение она ни приняла, – глухо произнес Мэтью. – В настоящий момент ее решение таково: она не хочет видеть ни меня, ни Джеймса.

Он поставил бутылку на пол и посмотрел на свою руку. Рука заметно дрожала. Это от вина, но еще и от эмоций, подумал Томас, охваченный состраданием. Он сам на месте друга задушил бы такую любовь, но Мэтью никогда не был способен сдерживать свои чувства. Он слишком легко поддавался человеческим страстям.

— Я все разрушил, – горько усмехнулся он. – Я действительно считал, что Джеймс ее не любит. Я верил, что предложил наилучший выход для всех нас, но лишь заставил их обоих страдать. Я до сих пор вижу лицо Корделии, когда она заметила его в гостиной нашего номера…

Он поморщился, как от физической боли.

— Как я мог так ошибиться?

Томас подвинулся к Мэтью вплотную.

— Мы все время от времени совершаем ошибки, – сказал он.

— По-моему, я совершаю особенно ужасные и непоправимые.

— А по-моему, – возразил Томас, – вы с Джеймсом уже довольно давно скрываете друг от друга свои чувства и мысли. Вы оба. И мы с тобой должны это обсудить. Это даже серьезнее, чем ваши отношения с Корделией.

Мэтью, не глядя, потянулся за бутылкой, но Оскар громко тявкнул, и он отдернул руку.

— Дело в том, что ты никогда не знаешь, что произойдет после того, как ты поделишься с кем-то своей тайной… поможет ли это исцелиться? Или тебе станет хуже? Может быть, это проявление эгоизма, взвалить свое бремя на друга?