Книга Терновая цепь, страница 139 – Кассандра Клэр

Однако он по-прежнему озабоченно хмурил брови. Люси сделала большие глаза и принялась наматывать на палец прядь волос. Затем слегка развернулась и шевельнула плечом, чтобы рукав соскользнул вниз.

Джесс издал какой-то неопределенный звук. Потом подошел к кровати и сел рядом с ней, хотя и не слишком близко. Все равно – это была небольшая победа.

— Люс, – заговорил он. Его глубокий голос был таким нежным и добрым. – Что произошло между тобой и Корделией?

Она коротко рассказала ему о своем визите к подруге, о том, как она едва не свалилась с крыши дома Карстерсов, как возвращалась домой в кэбе.

— Получается, она с самого начала не хотела быть моим парабатаем, – заключила Люси. – Для меня во всем мире нет ничего важнее, а она просто… вот так просто отказывается от этого.

— Возможно, Корделии так легче, – предположил Джесс. – Проще притвориться, что она добровольно отказывается от церемонии, чем признать, что эту возможность у нее отняли.

— Но если она хотела этого… если она хотела быть моим парабатаем…

— Она не может стать им, Люси. Пока Корделия является паладином Лилит, она не может стать твоей сестрой. Пойми, она, подобно тебе, страдает, лишившись этой возможности, но, в отличие от тебя, сознает, что в этом есть и ее вина.

— Если бы ей было это важно, – возразила Люси, понимая, что спорит уже просто из упрямства, – она боролась бы. А она говорила с таким лицом, как будто мы никогда не собирались связать свои жизни. Как будто мы были просто подругами. Что между нами было не то, что я… не то, что я думала.

Джесс убрал волосы с лица девушки, мягко и осторожно погладил ее по голове.

— Люси, – прошептал он. – Ты же знаешь, что самые глубокие раны нам наносят именно те люди, которых мы любим больше всех.

— Естественно, она сейчас расстроена. – Люси прижалась щекой к его ладони.

Они незаметно подвинулись друг к другу, и теперь она почти сидела у него на коленях.

— Я знаю, ее обидело то, что я скрывала от нее многое из своей жизни, и она права. Да, я умалчивала кое о чем. Но и у нее были от меня секреты. Мне трудно объяснить, но когда у тебя есть парабатай – или почти парабатай – и ты отдаляешься от этого человека, то чувствуешь себя так, будто у тебя вырезали кусок сердца. – Она прикусила губу. – Я не хотела так высокопарно выражаться.

— Это звучит совсем не высокопарно. – Джесс, словно загипнотизированный, провел кончиками пальцев по ее щеке, коснулся уголка ее рта, и она увидела, как потемнели его глаза. – Именно так я себя чувствую, когда ты далеко от меня.

Люси подняла руку к ленте, которая удерживала ворот халата. Глядя Джессу прямо в глаза, она медленно потянула за край; лента развязалась, атлас и кружева соскользнули с ее плеч на постель. Она осталась в одной сорочке и почувствовала, как руки покрываются гусиной кожей. Мысленно Люси повторяла: «Я хочу забыть. Забери мои печали, разочарование, боль потери».

И Джесс словно услышал ее, прочел ее мысли. Он коснулся ее лица и привлек ее к себе, осторожно, почтительно, как будто пил из Кубка Смерти. Их губы соприкоснулись – сначала легко, а потом он начал целовать ее уже по-настоящему, снова и снова. Его дыхание участилось, сердце бешено стучало. Она чувствовала биение его сердца, живого сердца, и ей захотелось большего.