Книга Терновая цепь, страница 357 – Кассандра Клэр

Ари поднесла руку ко рту, чтобы скрыть улыбку.

— Я начала лучше думать о тебе, когда ты свидетельствовал в пользу Томаса после его ареста. А теперь… что ж… пожалуй, я готова очутиться в твоем обществе на необитаемом острове и провести там остаток жизни.

Анна протянула руку, и Алистер в замешательстве пожал ее.

— Я рада, что ты остаешься здесь и будешь присматривать за Лондоном, – сказала она. – Скоро увидимся.

Алистер от изумления лишился дара речи. Но Анну это не волновало; она сказала то, что хотела сказать. Они с Ари спустились с крыльца, а Оскар весело прыгал вокруг них.

Анна знала, что Алистер смотрит им вслед, но не обернулась, чтобы попрощаться. В последнее время в ее жизни было слишком много прощаний.

— Ты прав, – произнес Мэтью после долгого молчания. – Твой план мне не нравится.

Он сидел, привалившись к плечу Джеймса, хотя дрожать перестал.

— Думаю, у тебя в запасе нет другого, менее безрассудного плана.

— Не вижу другого выхода, – заметил Джеймс. – В этом мире правит Велиал; эта мертвая страна подчиняется его воле. Ему нужно, чтобы я захотел объединиться с ним, но он начинает терять терпение; если я просто позволю ему сделать то, что он хочет, пусть и неохотно, он смирится, поймет, что на большее рассчитывать не приходится. Он слишком долго строил планы, потратил слишком много сил и времени, чтобы сейчас отказаться от своей цели.

— Велиал подумает, что ты сдался. Поддался отчаянию.

— Очень хорошо, – сказал Джеймс. – Он решит, что я наконец уступил своей величайшей слабости: что меня слишком сильно волнует судьба других людей. Для него это унизительный недостаток. Ему и в голову не придет, что за этим скрывается какой-то замысел.

Мэтью обернулся и взглянул на друга. Его снова начало трясти, и он не переставая мял в пальцах ткань пальто. Мэтью походил на больного тифом.

— Велиал все это время стремился вселиться в твое тело. Почему ты не согласился раньше? Почему ты ждал до этого момента?

— По двум причинам. Во-первых, мне нужно, чтобы он считал, будто я полностью отчаялся. Во-вторых, мне страшно. Мысль об этом пугает меня сильнее всего на свете, и все же…

Мэтью резко дернулся в руках Джеймса. Его тело напряглось, застыло, словно сведенное судорогой, потом он обмяк и повалился на Джеймса, тяжело дыша.

Джеймс стиснул его руку. Отдышавшись, Мэтью прошептал:

— Кит говорил… припадки.

«И сердечный приступ», – подумал Джеймс. Его мутило от ужаса.

— Я принесу тебе воды.

— Джеймс, нет… не надо… – Мэтью вцепился в запястье Джеймса, но внезапно глаза у него закатились, и он снова начал корчиться. Его тело совершало резкие, нескоординированные движения, как марионетка, которую слишком сильно дергают за ниточки.

Джеймса охватила паника. Кит высказался совершенно ясно: от этого можно умереть. Мэтью потребуется по меньшей мере две недели, чтобы его организм перестал требовать алкоголя. Прошло всего несколько дней. Мэтью может умереть, думал он, умереть прямо здесь, у него на руках, и они разлучатся навсегда. Никогда больше он не увидит своего парабатая – такого безрассудного, дерзкого, доброго, щедрого, преданного… Он лишится половины своей души.

Трясущейся рукой Джеймс выудил из кармана стило, поймал руку Мэтью, который не слушался его, прижал к себе. Приложил к коже острие и изобразил исцеляющую руну.