Книга Терновая цепь, страница 408 – Кассандра Клэр

Несколько долгих минут в соборе стояла тишина. Джеймс не шевелился, золотой меч поблескивал на его обнаженной, окровавленной груди. Корделия погладила его ледяную щеку и коснулась ладонью его ресниц.

— Я паладин, – прошептала она. – Я обладаю силой. Разить врагов. Исцелять любимых.

Она вспомнила, как давным-давно, в Сайренворте, обнимала метавшегося в бреду Джеймса. Он чуть не провалился в серое царство, но она тогда цеплялась за него, как будто одной силой воли могла удержать его в этом мире. И девушка повторила те же слова, что сказала ему тогда, несколько лет назад:

— Джеймс, ты должен держаться. Должен, и все. Не уходи. Останься со мной.

Джеймс захрипел. Корделии показалось, что ее пронзила молния; грудь раненого приподнялась, и Кортана на мгновение вспыхнула. Он сжал руки в кулаки и медленно, очень медленно открыл глаза.

Цвета чистого золота.

— Маргаритка, – прошептал он сипло, как будто ему в горло набилась пыль. Потом, моргая, уставился на небо. – Я что… жив?

— Да, – прошептала Корделия, почему-то чувствуя соленый привкус во рту. Она смеялась, плакала, гладила его лицо – губы, щеки, глаза. Лицо было теплым, щеки порозовели.

— Ты жив.

Она наклонилась и легко коснулась его губ. Джеймс поморщился, и Корделия отпрянула.

— Прости…

— Не извиняйся, – прошептал он и посмотрел на свою грудь. – Просто меня придавило весьма тяжелым мечом…

Корделия убрала Кортану; рана затянулась и зажила, не оставив следа, хотя Джеймс был весь в крови. Она услышала, что кто-то поднимается на алтарь – Мэтью. Он бросился к другу, подхватил его.

— Ты жив, – пробормотал он.

Они обменялись долгим взглядом, и Корделия поняла, что во время их пребывания в Эдоме произошло нечто такое, что укрепило связь между ними. Мэтью, казалось, мог думать только о Джеймсе – и Корделия решила, что так оно и должно быть.

— Я чувствовал это, знаешь, – сказал он, убирая локон, упавший Джеймсу на глаза. – Моя руна парабатая начала тускнеть… – Его голос на мгновение прервался, но Мэтью смог договорить. – А потом она вернулась. – Юноша поднял голову и взглянул на Корделию. – То, что ты сделала, это…

— Лейли! – прозвучал резкий, встревоженный голос Алистера.

Корделия вскочила на ноги. На алтарь опустилась тень – это крыша собора вернулась на место так же неожиданно, как исчезла. А на ступенях алтаря стояла Лилит.

Джесс никогда не видел ничего подобного и не мог представить, что такое возможно, – разве что на старинных полотнах, где изображались боги, спускающиеся на Землю. Черные тучи сталкивались, как гигантские ядра, и раздавался гул, который был оглушительнее любого земного грома.

Земля у него под ногами дрогнула, и юноша едва не упал. Дюжина зигзагообразных молний, черных, как посохи Стражей, ударила с неба. Одна, рассыпая дождь искр, попала в Военный мемориал. Вторая угодила в двери аббатства, и могучие дубовые створки едва не слетели с петель. Джесс услышал, как кто-то громко выругался; он был почти уверен, что это Уилл.

Новая молния сверкнула гораздо ближе, совсем рядом со сторожкой. Джесс попятился, а Бриджет подняла меч Блэкторнов, как будто собиралась отразить удар…

Молния ударила прямо в оружие. Клинок охватило пламя, а затем он раскололся на мелкие куски. Бриджет отбросило назад; выронив рукоять, она рухнула на мостовую, а грозовые тучи начали отступать.