Книга Ловец Мечей, страница 181 – Кассандра Клэр

Пол был усеян битым стеклом, залит вином и разноцветными ликерами. Неудивительно, что Дельфина не хотела об этом говорить.

— Ставлю сто крон на то, что Монфокон сейчас промахнется, Шарлон, – лениво протянул Конор, и Кел разозлился, по-настоящему разозлился на принца, что бывало с ним очень редко.

«Ты должен Беку десять тысяч и не знаешь, как заплатить. Как ты можешь разбрасываться деньгами на дурацкие пари?»

Монфокон прицелился и не попал. Конор захохотал, Роверж выругался. Фальконет заметил стоявшего в дверях Кела.

— Анджуман! – воскликнул он, и Конор обернулся. – Тебя не было на совещании в Палате Солнечных Часов.

— А ему не обязательно туда ходить, – пробормотал Конор, и Кел понял, что принц сильно пьян, хотя хорошо это скрывает.

Он бессмысленно улыбался, и рука, державшая лук, дрожала.

Фальконет подмигнул.

— Где ты был? В «Каравелле»?

Кел пожал плечами. Раздались свистки, Монфокон проворчал себе под нос: «Везет же этому выскочке». Кел подумал: интересно, что сказали бы аристократы, если бы он сообщил, что провел день не в обществе прекрасных женщин, а в дешевой забегаловке с двумя уголовниками, поедая отравленный суп?..

Разумеется, ничего подобного он не сказал. Вместо этого уселся на обеденный стол, за которым много лет назад впервые увидел вблизи знатных и богатых людей с Горы, и сказал, что был на Арене и изучал новые приемы боя.

Это возымело желаемое действие – отвлекло Конора и его друзей от бессмысленных пари. Роверж, Фальконет и Монфокон засы́пали Кела вопросами, и ему пришлось на ходу сочинять ответы. Он понял, что все они немного пьяны, хотя и не до такой степени, как Конор. В зале тошнотворно пахло приторными ликерами и можжевеловой водкой.

— О чем мы говорили, когда пришел Анджуман? Ах да, о прекрасной Антонетте Аллейн, – промурлыкал Роверж. – Обсуждали, не согласится ли она поиграть в животное о двух спинах с кем-нибудь из нас, ведь теперь стало окончательно ясно, что Конора ей в свои сети не заманить.

Кел чуть не задохнулся от ярости.

— Это мать хотела выдать ее за Конора, – прошипел он. – У нее этого и в мыслях не было.

— Ты прав, – усмехнулся Фальконет и взял лук у надувшегося Ровержа, который только что промахнулся по бутылке желтого цедратина. – Жаль, но Ана напрочь лишена мозгов. Иначе я задумался бы о предложении руки и сердца.

— А зачем ей мозги, – пренебрежительно бросил Монфокон, отложив лук и прислонившись спиной к камину. – У нее есть миллионы и аппетитная задница, этого довольно.

Роверж хмыкнул и изобразил руками очертания пышной женской фигуры.

— Если бы я на ней женился, то не выпускал бы ее из спальни день и ночь, пусть бы плодила маленьких Ровержей – прямо в шелковых сорочках.

Кел с трудом подавил желание разбить этой сволочи нос. «Ты же играл с ней в пиратов! – хотелось ему заорать. – Забыл, как ляпнул какую-то гадость про ее мать и она гоняла тебя по двору с мечом, пока ты не заревел?»

Кел вдруг понял кое-что о себе и своих приятелях. В течение последних нескольких лет он постоянно сравнивал нынешнюю Антонетту с той девочкой и считал, что она изменилась. Изменилось ее поведение, ее обращение с ним. Но сейчас, слушая Ровержа, Монфокона и Фальконета, он подумал, что это они изменились. Когда фигура Антонетты стала женственной, когда округлились ее бедра, стала заметна грудь, она превратилась для них из товарища в чужое существо, которое они считали безмозглым и ничтожным. Они забыли о том, что она умна и проницательна. Нет, не так. Они больше не видели ее ума. Она стала для них невидимкой.