Книга Ловец Мечей, страница 218 – Кассандра Клэр

Принц издал какой-то непонятный звук, который вполне можно было принять за смешок.

— Я не пытаюсь произвести на вас впечатление, внучка Майеша. Я хочу чувствовать боль для того, чтобы запомнить ее хорошенько. Чтобы мой гнев не угас.

Это был интересный ответ; такого Лин не ожидала.

Она счистила большую часть крови; полотенце пропиталось ею насквозь. Теперь она видела длинные алые полосы на спине принца. Некоторые пересекались. В ранах застряли клочки белого шелка.

Лин поняла, что Джоливету уже приходилось делать это. Он знал, что следует бить выше, в области плеч и лопаток, чтобы не повредить почки. Но она не могла себе представить, как можно было не пощадить такую красоту, обезобразить такое прекрасное тело. Оно было совершенным, как иллюстрация в книге по анатомии, где изображены идеализированные фигуры людей. Широкие плечи, тонкая талия. Изящный затылок, такой уязвимый. Штаны держались на бедрах. Черные локоны, взмокшие от пота, забрызганные кровью, прилипли к нежной коже.

Лин вытряхнула из сумки баночку с териаком^[26] – прозрачной мазью, которая успокаивала боль и предотвращала заражение. Набрав немного мази на паль-цы, она произнесла:

— Знаете, в детстве я гневалась на Майеша. Это из-за него после смерти родителей нас разлучили с братом. Он считал, что обязанности королевского советника помешают ему заботиться о нас.

Лин начала наносить мазь на спину. Кожа была горячей и нежной в тех местах, где удары плети не повредили ее.

— Ну, продолжайте, – сказал Конор.

Он снова повернул голову, и теперь Лин могла как следует рассмотреть его лицо. Тушь сильно размазалась, под глазами остались потеки, как будто он плакал черными слезами.

— И вы разозлились на Бенсимона?

— Да, – кивнула она. – Потому что он игнорировал меня, понимаете? Он был занят своими важными делами здесь, на Горе. Мне хотелось выместить на ком-то свою злобу, я швыряла на пол вещи, рвала и царапала их. Рвала занавески и шарфы. Царапала других детей. – Лин продолжала распределять мазь, стараясь не причинять Конору лишней боли. Жуткие красные полосы вдруг напомнили ей грубо нарисованные крылья. – Однако вся эта злоба оказалась тщетной. Она ничего не изменила. Она не вернула мне деда.

— Бенсимон так поступил? – Казалось, принц был искренне удивлен. – Никогда не думал, что он способен пренебречь своими обязанностями.

«Никто не хочет быть обязанностью, – подумала Лин. – И дети, и взрослые хотят, чтобы их любили». Но она знала, что не станет произносить этого вслух, тем более в разговоре с принцем. Лин убрала мазь и взяла сумку, чтобы достать амулеты.

— Что ж, я отомстил ему за вас, – негромко произнес Конор.

У него был хриплый голос. Лин помнила его другим. Впрочем, это было вполне естественно, ведь он испытывал невыносимую боль.

— Невольно, признаюсь. Когда он приедет в Маривент на рассвете и узнает, что́ я натворил, что́ я разрушил, он придет в отчаяние.

«Неужели? Должна вас разочаровать, но он не способен испытывать отчаяние», – хотелось сказать Лин, но она вовремя удержалась. Она уже не была в этом уверена.

Лин вытащила магические талисманы, ускорявшие заживление, помогавшие при потере крови, предотвращавшие заражение. Они должны были помочь, но шрамы… Лин знала, что у него останутся безобразные шрамы. Как будто гигантский хищный зверь разодрал ему спину. «Он навсегда лишился своей красоты», – прошептал голос в ее голове, и это не был голос врача. Голос врача говорил ей о другом. О том, что нужно прижечь раны ляписом, чтобы остановить кровь и предотвратить заражение. Однако после этой процедуры всегда оставались заметные уродливые шрамы. Заживление проходило болезненно, кожа стягивалась. Возможно, Конор всю оставшуюся жизнь будет с трудом одеваться, не говоря уже о тренировках с оружием, думала она.