Книга Ловец Мечей, страница 248 – Кассандра Клэр

Ловушка пронзала небо, словно гигантская темно-синяя игла. Кел поправил талисман, чтобы он был виден в расстегнутом вороте рубашки. Приблизился к двойным деревянным дверям тюрьмы, окованным железом. Двери стерегли трое солдат Дворцовой гвардии; сидя за складным деревянным столом, они играли в «ецзы гэ», шэньчжоускую карточную игру.

Заметив Кела, стражники побелели от волнения и вскочили на ноги.

— Монсеньер, – пробормотал один, очевидно, самый смелый. – Мы были… все было спокойно, заключенный сидел тихо…

Чего они боятся, удивился Кел. Что он – то есть Конор – пришел проверить их боевую готовность? Они охраняли одного-единственного слабого, беспомощного старика, сидевшего в тюрьме, из которой еще никому не удавалось бежать.

Кел попытался представить себе, как Конор бросает свои развлечения, идет среди ночи в Ловушку и распекает тюремщиков за то, что они играют в карты во время дежурства. Нет, такое могло случиться только в кошмарном сне.

— Господа. – Он хотел вежливо кивнуть, но в последний момент спохватился; принцы не склоняют голову перед солдатами. – Я пришел, чтобы переговорить с заключенным. Нет. – Он жестом остановил их. – Не нужно меня сопровождать. Я пойду один.

Когда они закрыли за ним двери тюрьмы, Кел прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Это оказалось так легко. Ему всегда нравилось «превращаться» в принца, в человека, облеченного властью, – он как будто надевал волшебный плащ из историй сказочников, делавший его неуязвимым. Труднее всего было не привыкнуть к этому «плащу» и научиться расставаться с ним без сожалений.

«Это был обдуманный риск», – сказал он себе, поднимаясь по лестнице. Всегда существовала опасность того, что охранники проболтаются о его визите, а кто-то из слуг вдруг скажет, что Конор всю ночь провел в Сияющей галерее. Но Кел был практически уверен в том, что сплетни о коварстве Сарта и будущей принцессе отвлекут солдат и те забудут даже о неожиданном появлении принца.

Кел совсем недавно приходил в Ловушку, но то было днем. Сейчас ему пришлось подниматься почти в полной темноте. Узкая винтовая лестница была освещена лишь парой механических масляных ламп, по каменным стенам метались длинные тени.

На верхнем этаже тоже было темно. Горела только одна лампа. К счастью, в окна, расположенные высоко под потолком, проникал бледный свет луны, и решетчатые двери камер, сделанные из Огненного стекла, светились, словно опал.

Кел сразу нашел камеру Фаустена. Это была единственная камера с закрытой дверью, хотя в первое мгновение Кел решил, что она тоже пуста. Потом сообразил: куча тряпок в углу – это бывший советник короля, привалившийся спиной к стене.

На нем все еще была та же самая мантия астронома, что и в последний раз в Сияющей галерее, только теперь одежда была грязной, а блестящие бусины, составлявшие созвездия, рассыпались по полу. Сильно пахло мочой и застарелым потом. Кел различал и еще какой-то металлический запах, напоминавший запах запекшейся крови.

Кел медленно приблизился к решетке. Он уже забыл о том, как запрещал себе наслаждаться ощущением могущества. Сейчас он спрашивал себя, как мог решиться на такую глупость.

Фаустен поднял голову. Его лицо было бледным пятном в полумраке. Он поморгал, глядя в сторону решетки.