Книга Ловец Мечей, страница 295 – Кассандра Клэр

Эта жутковатая картина заставила Лин оторваться от книги. Ей пришлось даже встать и пройтись по комнате, чтобы успокоиться и отвлечься. Могущество может быть использовано для того, чтобы творить зло, напомнила она себе. Но Лин не собиралась подчинять себе людей или копить богатства. Ей нужно было только одно: спасти Мариам. Ее камень «умер», «погас», его хватило лишь на то, чтобы помочь Конору. Теперь Лин знала, что существует некий способ «перенести» свою силу в камень, «активировать» его, но она не представляла, как это сделать.

Перевод продвигался очень медленно. Лин кое-как уяснила, что сначала маг устанавливал связь с камнем-источником. Этот процесс состоял из нескольких стадий. Некоторые представлялись простыми, для других требовались заклинания, которые Лин не могла перевести даже со словарем. В тексте попадались пробелы – она догадалась, что это были строки, включавшие Слово, которое Богиня «вышвырнула» из этого мира.

И все же сведений оказалось вполне достаточно для того, чтобы попытаться установить связь с камнем. Почему бы не сделать это сейчас, подумала Лин. Зачем ждать?

Не сводя взгляда со страницы, она взяла брошь. Приложила магический камень к груди, как было сказано в инструкции – точно так же она инстинктивно сделала у постели больного принца Конора, – и закрыла глаза.

Представила себе камень. Представила, что он заключен в ее груди, как сердце. Представила, что он живой, что он бьется, пульсирует в такт биению ее настоящего сердца, мигает, словно маяк.

На мгновение ей почудилось, что жестокий ветер развевает ее волосы, в ноздри ей ударил запах дыма. Она увидела кровавое небо, дымящиеся руины Арама, Сулемана на краю площадки, алый камень на эфесе его меча…

Лин ахнула и открыла глаза. Сердце колотилось так сильно, как будто она бежала без остановки несколько часов. Ей не хватало воздуха, она чувствовала резкую боль в груди.

Рука тоже болела. Она разжала пальцы и взглянула на камень. Он был по-прежнему тусклым, как глаз, затянутый бельмом, но ей показалось, что под этой мутной поверхностью что-то движется. Какие-то завитки, напоминавшие струйки дыма над разгорающимся костром… какой-то шепот.

«Используй меня».

Лин вздрогнула от громкого стука. Накинула на раскрытую книгу Касмуны скатерть и вскочила со стула.

— Лин! – раздался с улицы знакомый голос. – Это Хана. Мариам…

Лин распахнула дверь. Лицо стоявшей на пороге Ханы Дорин было суровым.

— Дело серьезное, Лин, – произнесла женщина, отвечая на немой вопрос. – Она кашляет и сплевывает кровь. Началась лихорадка…

— Уже иду.

Лин опустила камень в карман туники, схватила медицинскую сумку и сунула босые ноги в вышитые туфли, которые Джозит привез ей из Хинда. Пока они с Ханой бежали по темным улицам Солта, она повторяла про себя молитвы Богине.

Мариам лежала в постели в своей спальне в Этце Кебет. Ее хрупкое тело сотрясал жестокий кашель. Она прижимала к губам окровавленный носовой платок, по постели были разбросаны скомканные тряпки с бурыми пятнами. Мари побелела как простыня, по лицу тек пот, но девушка смотрела на Хану сердито.

— Зачем ты… побеспокоила Лин… у меня все хорошо, – прохрипела она. – Сейчас все… пройдет.

Лин подбежала к ней, на ходу расстегивая сумку.

— Тихо, тихо, дорогая. Тебе нельзя разговаривать. Хана… отвар пиретрума и ивовой коры. Быстрее.