Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 124 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин едва сдерживался.

На кончиках его пальцев уже начало собираться золотистое сияние. Единственной причиной, по которой он до сих пор не призвал Тяньвэнь, была вовсе не боязнь поранить другого человека, а стремление во что бы то ни стало сперва одеться, а потом уже дать отпор грубияну. Так что Чу Ваньнин еще быстрее двинулся к входным ступенькам.

Незнакомец не стал преследовать его, а, наоборот, остановился.

Однако не успел Чу Ваньнин вздохнуть с облегчением, как вдруг за его спиной раздался голос:

— На ваших волосах… осталась пена.

Чу Ваньнин молча замер.

— Может быть, вам стоит получше их промыть?

В тот самый миг, когда в душе Чу Ваньнина вновь вспыхнул огонь гнева, незнакомец медленно подошел к нему и встал почти вплотную. Теперь его голос раздавался прямо из-за спины Чу Ваньнина и звучал крайне отчетливо.

Не будь Чу Ваньнин так зол, он бы понял, что этот голос, пусть и слегка изменившийся, все-таки звучал очень знакомо. Однако внутри у него, к сожалению, уже бушевало неистовое пламя, готовое вот-вот вырваться наружу.

— Вы… – снова начал было незнакомец.

Однако у Чу Ваньнина уже не было сил сдерживать себя. Резко обернувшись, он взмахнул рукой, и вспышка золотистого сияния Тяньвэнь со свистом устремилась прямо к незнакомцу. Глаза ее владельца метали молнии, сверкая, будто лезвия заточенных клинков.

— Вы что, не в себе? – в бешенстве рявкнул Чу Ваньнин, сгорая от желания прикончить незнакомца на месте.

В миг, когда Тяньвэнь, рассекая пелену тумана, еще неслась прямо к груди того человека, в ее сиянии Чу Ваньнин успел бросить взгляд на его лицо. Он увидел ясные, ласковые глаза, в которых читался стыд. Казалось, внутри тех зрачков светлячками искрятся крупинки звезд, клубятся темные грозовые тучи и плещутся глубокие воды, скрывая под своей поверхностью застарелую боль.

Мо Жань?!

Чу Ваньнин попытался было отдернуть Тяньвэнь, но было уже поздно. Ивовая лоза с шипением долетела до Мо Жаня и резанула его по гладкой крепкой груди. Изо рта Мо Жаня вырвался лишь короткий приглушенный стон, больше он не издал ни звука. На миг опустив голову, чтобы взглянуть на рану, он почти сразу вновь поднял глаза, в которых, однако, не было ни следа гнева или обиды, только полный нежной грусти влажный блеск, будто их омыли первые капли печального осеннего дождя.

Чу Ваньнин быстро отозвал Тяньвэнь и застыл, будто заледенев.

— Почему ты не уклонился? – наконец хрипло спросил он.

— У… учитель… – пробормотал Мо Жань.

Чу Ваньнин был поражен. Он много раз представлял себе их первую встречу, но никак не думал, что она состоится в купальне Мяоинь, прямо в водоеме с горячими источниками.

— Что ты здесь делаешь? Как давно ты вернулся?!

— Только что, – тихо ответил Мо Жань. – Я очень торопился и был весь грязный, не хотел показываться вам на глаза в таком виде. Решил сперва помыться, а уже потом идти к вам на поклон, учитель. Не ожидал, что…

На какое-то время Чу Ваньнин лишился дара речи.

Они оба этого не ожидали.

Оба намеревались встретиться лицом к лицу в приличном виде, в серьезной и торжественной обстановке.

Мо Жань надеялся предстать перед Чу Ваньнином чисто вымытым, безукоризненно одетым и гладко причесанным.

А что в итоге?

Обстановка оказалась не торжественной, а в высшей степени идиотской. Вид у Мо Жаня не то что не был приличным – он выглядел попросту нелепо: какое там «безукоризненно одетый» – стоял в чем мать родила. Хорошо хоть чисто вымытый, этот пункт кое-как удалось соблюсти. Хотя, конечно, он бы предпочел, чтобы его чистое тело было хоть чем-то прикрыто.