Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 173 – Жоубао Бучи Жоу

Внезапно Чу Ваньнин заметил, что навстречу ему с другой стороны моста идет человек, весь в черном и без зонта, со стопкой книг, обернутых в промасленную бумагу. Чу Ваньнин невольно замедлил шаг.

Тот человек, без сомнения, тоже заметил его, но замедляться не стал, лишь скользнул по нему холодным взглядом из-под намокших ресниц.

Чу Ваньнин хотел окликнуть его: «Мо…»

Однако Мо Жань не дал Чу Ваньнину ни малейшего шанса заговорить с ним. Сжимая в руках стопку с книгами, он пошел по левому краю моста, так, что еще цунь – и он бы точно свалился в реку. Все ради того лишь, чтобы быть как можно дальше от Чу Ваньнина, что шел по правой стороне.

На середине моста они поравнялись: тот, кто раньше всегда ходил только под зонтом, и тот, кто никогда им не пользовался.

Затем они разминулись. Человек с книгами, не оглядываясь, пошел дальше; другой застыл на месте.

Дождевые капли стучали по куполу зонта. Чу Ваньнин так долго стоял без движения, что его ноги онемели и потеряли чувствительность, будто влажный и промозглый шуский воздух просочился даже меж его костей.

Он вдруг почувствовал себя очень уставшим, настолько, что не имел сил идти дальше.

Картину сновидения заволокла холодная тяжелая темнота… Холодная, как тот дождь, и тяжелая, как обе его ноги, которые отказывались повиноваться.

Спящий Чу Ваньнин перевернулся на другой бок и сжался в комок. Из уголка его глаза вытекла и упала на подушку слеза. Он смутно осознавал, что это был всего лишь сон, но не понимал, почему происходящее выглядело таким реальным. Настолько, что он мог явственно ощутить ненависть, разочарование и мрачную решимость Мо Жаня.

Но… И что, это все?

Неужели на этом все закончится?

Чу Ваньнин не желал мириться с таким положением вещей, и, кажется, именно из-за его нежелания сдаваться вокруг вновь посветлело. Он по-прежнему находился внутри сна, но откуда-то знал, что со дня смерти Ши Мэя прошло уже очень много времени.

Мо Жань день ото дня становился все мрачнее, угрюмее и немногословнее. Он, как и прежде, посещал занятия, но только слушал Чу Ваньнина и никогда с ним не разговаривал.

Чу Ваньнин не стал даже пытаться объяснить ему, почему тогда не спас Ши Минцзина. Он видел, как теперь стал относиться к нему Мо Жань, и понимал: раз уж дошло до этого, бесполезно что-либо объяснять.

В тот день, на одном из занятий, Мо Жань по указанию Чу Ваньнина стоял на верхушке сосны и отрабатывал умение концентрировать духовную силу.

По неизвестной причине Мо Жань вдруг, как был, с прямой спиной рухнул с дерева вниз, будто разом обессилел. Чу Ваньнин не раздумывая бросился к нему и крепко обхватил руками, но применить заклинание уже не успевал. Они вдвоем упали на землю.

К счастью, глинистая почва под деревом была достаточно мягкой, к тому же сверху ее устилал толстый слой опавшей листвы, поэтому ни ученик, ни учитель не ушиблись. Единственное, Чу Ваньнин сильно рассек запястье о сучок. Из рваной раны ручьем на землю хлынула кровь.

Какое-то время Мо Жань молча разглядывал его рану, а затем впервые за долгое время поднял глаза и прямо посмотрел Чу Ваньнину в лицо.

— Учитель, у вас кровь идет, – сказал он наконец.

Несмотря на то что он произнес эту фразу довольно черствым тоном, в целом ее можно было принять за проявление заботы.