Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 18 – Жоубао Бучи Жоу

— Вы не могли бы рассказать поподробнее?

В ответ Чу Сюнь покачал головой. Опустив дрожащие ресницы, он немного помолчал и произнес:

— История произошла очень давно, и мне не хотелось бы ее рассказывать. Ныне эта женщина находится на седьмом уровне преисподней, где ей изо дня в день приходится терпеть ужасные муки. Как только владыка Яньло обнаруживает душу с отклонениями, он тотчас направляет ее на седьмой уровень, где лишняя часть медленно отделяется.

При этих словах Мо Жань занервничал еще больше. Не заметив в полумраке глухую боль, затаившуюся на дне глаз Чу Сюня, он спросил:

— А почему у той женщины было на одну шихунь больше? А если, к примеру, у кого-то сразу две дихунь, то выходит, что его душу можно собрать целиком, только если объединить все четыре части, да?

— Вероятно, так и есть.

— А та женщина, о которой вы упомянули…

— Она уже была мертва, когда Девятый Владыка, решив использовать несчастную в своих целях, отправил ее обратно в мир живых… – Чу Сюнь осекся. Его лежащая на колене узкая ладонь медленно сжалась в кулак. – И заставил съесть живьем собственного ребенка.

Перед глазами Мо Жаня пронеслись воспоминания о том испытании в Персиковом источнике, когда он оказался в иллюзорном Линьане. Только сейчас он наконец понял, что Чу Сюнь говорил о своей жене. Должно быть, то трагическое событие из его далекого прошлого до сих пор причиняло ему сильную боль.

Не потому ли Чу Сюнь остался в царстве Нанькэ, что ждал, пока от души его супруги отделится та самая лишняя часть, чтобы, когда она вернется с седьмого уровня, встретиться с ней и вместе вернуться в круг перерождений?

Мо Жань вдруг понял, что больше не станет его ни о чем спрашивать.

А Чу Сюнь и не стал продолжать. Одной фразы про поедание собственного ребенка хватило, чтобы вытащить из глубин памяти самые болезненные воспоминания двухсотлетней давности. Пусть он и был лишь духом, его горло все равно невольно задрожало от переживаний.

Чу Сюнь закрыл глаза и сказал:

— Потрясение было столь велико, что душу той женщины разорвало на части, которые затем слились с шихунь ее ребенка.

Он умолк. Прошло немало времени, прежде чем Чу Сюнь медленно продолжил:

— Вот в чем причина. Шихунь сына застряла между частями ее собственной души, а через время и вовсе надежно слилась с ними воедино, так крепко, что их было уже невозможно отделить друг от друга.

Что при жизни, что после смерти, этот человек всегда был готов спрятать поглубже собственную боль и прийти на помощь тому, кто в ней нуждался.

Видя, как ему тяжело, Мо Жань тоже ощутил в сердце щемящую тоску.

— Не продолжайте, господин, мне уже все ясно, – только и смог выговорить он.

— Я рассказал об этом, чтобы вы поняли: если у вашего господина Чу и впрямь две дихунь, одна из них точно не его.

Задумавшись на миг, Мо Жань спросил:

— А может быть, что его дихунь просто разделилась на две части?

— Подобное возможно, но не в вашем случае.

— Почему?

— Мне приходилось видеть души, разделившиеся надвое, но это совсем иная история, – пояснил Чу Сюнь. – Такое происходит, лишь если человек за свою жизнь совершил столько зла и убил стольких людей, что одна из трех «разумных душ» хунь, не в силах вынести тяжести злодеяний, разрывается на части. Однако это может случиться только с «телесной душой» жэньхунь, так как именно она отвечает за доброе начало в человеке. С дихунь или шихунь подобное никогда не случится.