Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 89 – Жоубао Бучи Жоу

Это был сильно поношенный матерчатый колчан, украшенный вышитыми камелиями. Вышивка выцвела от времени, и некогда яркие лепестки с листьями кое-где пожелтели. Казалось, даже эти цветы, изображенные нитками на ткани, не сумели сохранить свежесть и умудрились увять, будто живые.

Наньгун Сы был одет с иголочки, и лишь потасканный колчан, на котором можно было даже заметить следы штопки, выбивался из общей картины. Мо Жань понимал, что этот колчан наверняка ему очень дорог. Ну а у кого из людей нет пары-тройки таких же ветхих вещичек, с которыми тяжело расстаться? И не только вещичек – у любого самоуверенного или ветреного человека есть воспоминания, которые он готов долго-долго хранить в своем сердце.

Люди никогда не оказываются столь поверхностными и примитивными, какими представляются поначалу.

— Мо Жань… – Наньгун Сы слегка наморщил лоб. – А, вспомнил. Ученик уважаемого наставника Чу, верно?

— Да.

Отношение Наньгун Сы к Мо Жаню улучшалось на глазах.

— Простите, по своему телосложению и одежде издалека вы показались мне похожим на уважаемого наставника Чу. Я уже подумал, будто он вышел из затвора раньше срока, а мне об этом не сообщили.

Мо Жань отвел взгляд от колчана, из чувства такта не задавая никаких вопросов. Вместо этого он спокойно ответил:

— Когда я услышал ваш окрик, тоже подумал, будто учитель вышел из затвора раньше срока, а мне об этом не сообщили.

Наньгун Сы рассмеялся. Возможно, из-за того, что он происходил из очень богатой и знатной семьи, даже во время беззаботного смеха с его красивых правильных черт не сходил налет тщеславия. Притом его тщеславие отличалось от тщеславия Сюэ Мэна: тот зазнавался, потому что обладал недюжинным талантом, а Наньгун Сы, похоже, обладал только дурным нравом, своевольным и вспыльчивым.

Впрочем, благодаря красоте дурной нрав не только не портил этого молодого человека, напротив, даже добавлял его облику некой завораживающей дерзости.

Мо Жань невольно подумал о том, что этот Наньгун Сы в полном соответствии с иероглифом «сы»^[22] из своего имени напоминает ему вольного норовистого жеребца.

Поток его мыслей вновь прервал голос Наньгун Сы:

— Я долго пребывал в печали, узнав об ужасном несчастье, которое случилось с уважаемым наставником Чу после событий раскола Небес. Какое счастье, что великий мастер сможет вернуть уважаемого наставника к жизни. Когда он очнется, я непременно навещу его на пике Сышэн.

— Будем с почтением ожидать вашего визита, молодой господин.

Наньгун Сы лишь небрежно отмахнулся от его учтивости. Тут его взгляд упал на книги в руках у Мо Жаня, и он с любопытством спросил:

— А зачем это вам, брат Мо?

— Читать.

Наньгун Сы решил, что его знакомый собрался изучать какие-нибудь сложные и запутанные трактаты, но, приглядевшись повнимательнее, понял, что он держал в руках классические произведения вроде «Записок о благопристойности»^[23] и «Беззаботного скитания»^[24].

— Но ведь это… книги о самых основах! – опешил Наньгун Сы. – Я заучивал их наизусть еще в глубоком детстве. Зачем они вам сейчас?

Открыто глядя ему в лицо, Мо Жань без всякого стеснения пояснил:

— Я в детстве не мог даже написать собственное имя.

— Кхм… – смущенно кашлянул Наньгун Сы. – И вы записались в академию на обучение?

— Да. На днях я как раз собирал духовные камни в окрестностях горы Тайшань и увидел объявление о новых лекциях в академии Синлинь. Мне все равно нечем заняться, вот и решил походить, послушать.