Книга Стена копий, страница 107 – Брэдли Бэлью

Шал’алара харкнула через борт.

— Проклятые предатели. И Мигир их тоже.

Ее тюрбан баклажанового цвета с золотыми нитями был повязан на западный манер – клонился к правому уху. На лбу ее красовалась татуировка бараньего черепа. И все вместе придавало ей дерзкий вид. Эмре решил, что она лет на десять старше него и лет на пять моложе Масида, но из-за повадок и взглядов, которые она бросала на Эмре – будто сожрать его хочет, – казалась моложе.

— Посмотрим, – сказал Масид. – А пока смотрим, держи такие мысли при себе.

Ветер взметнул рукава и подол ее белой абайи.

— Этот человек заключил союз с Королем!

— У Мигира никакой любви к Королям нет. Они жестоко убили его мать, он своими глазами видел, как те отправили в Далекие поля его отца, хоть он и встал перед ними на колени.

— И этот тоже встанет. Но лучше погибнуть с мечом в руке, чем целовать ноги врагу.

— Он человек практичный, видит в Онуре оружие, которым может нанести удар в самое сердце Шарахая.

— А если у Онура не получится завоевать Шарахай?

— Мигир и тогда останется в выигрыше. Он ускользнет в пустыню, а Короли будут слишком ослаблены, чтобы его преследовать.

Хамид устроился на планшире напротив Масида. После их ужасной ссоры из-за убийства Адзина он притих, но теперь выглядел встревоженным, почти рассерженным.

— Великая Шангази, да чем мы занимаемся? Он не передумает, раз уже послал к Онуру!

Масид пожал плечами.

— Мигир хочет двух вещей: отомстить за родителей и защитить свой народ. Если дадим ему и то и другое и убедим, что Онур не сможет, он к нам присоединится.

— А если нет?

Масид широко ухмыльнулся, совершенно уверенный в исходе разговора.

— Тогда напомним ему о наследии.

Он не пояснил, о чем говорит, и вскоре корабли Кадри вышли на них широким полукругом. Команда «Солнца» вывесила на грот-мачту песочного цвета флаг – знак мира и переговоров. Стоило катеру остановиться, как ему навстречу высыпали несколько десятков воинов в коричневых тюрбанах и покрывалах, оранжевых и желтых таубах.

Масид двинулся к сходням.

— Шал’алара и Эмре, со мной. Хамид, присмотри за кораблем. Если дела пойдут плохо, расскажешь об этом моему отцу, так что будь готов уходить.

Хамид, шагнувший было за Масидом, резко остановился, уставился Масиду в спину замершим, бесстрастным взглядом. Эмре десятки раз видел этот взгляд – обида, холодный расчет… Теперь Хамид будет много дней, месяцев во всем этом вариться, пока ярость не вырвется наружу.

Эмре пожал плечами.

— Я могу присмотреть за кораблем.

— Тебе я уже отдал приказ, орленок, – бросил Масид через плечо.

Пришлось идти с Масидом и Шал’аларой сквозь ряды воинов, наблюдавших за ними настороженно, но, к счастью, не враждебно. Гостей провели к кораблю на дальнем краю дуги, возле него уже воздвигли шатер и несколько палаток. Навстречу вышел молодой человек не старше Эмре, поднял ладони, показывая изощренные оранжевые татуировки. Масид вернул жест, подтверждая, что пришел с миром. Главы племен обнялись.

— Рад встрече, Мигир, – сказал Масид, с искренней симпатией хлопая его по спине.

— И я. – Мигир ответил тем же. Он был красив: темная кожа, темные глаза, широкая улыбка. Все это оттенял рыжий тауб и расшитый золотой тюрбан. – Смотрю, ты привел друзей!

Он сложил руки, поклонился Эмре и Шал’аларе.