Книга Стена копий, страница 154 – Брэдли Бэлью

— Я пришла показать всем, какой позор вы навлекли на себя и город, принеся нас в жертву.

— Заткни свой грязный рот! – крикнула Индрис. Она хотела напасть, но Хусамеддин ее остановил, сосредоточившись на Чеде.

— Твои обвинения – просто печальное эхо лжи, которую на все лады повторяет Воинство. Пожалуй, это неудивительно, но все же я думал, что ты, своими глазами увидев правду, передумаешь.

Чеда чувствовала вокруг асиримов, но не как обычно: что-то душило и заглушало их голоса, и голос девочки, показавшей им с Мелис видение, тоже.

— Так это сделал ты, – поняла Чеда. – Это ты состряпал ложь для девочки! – Она повернулась к Мелис. – Ты что, не видишь? Он заставил асира рассказать эту историю, чтоб ты поверила его лжи!

— Она видела правду, – перебил Хусамеддин, не дав Мелис вставить ни слова. – Простую безжалостную правду, которую Воинство, стремящееся к власти, осознанно игнорирует поколениями.

— Говорю же вам, я видела их истории, – обратилась к Девам Чеда. – Я чувствовала их. Историю асира, которого обезглавила Индрис. И Хавву, чей гнев так захватил меня, что я напала на Индрис в ответ. – Индрис покраснела, но промолчала. – Керима, отправившегося с нами в Ишмантеп. Сеид-Алаза, их Короля!

Она взглянула в лицо каждой, даже Индрис, молясь, чтобы они ее услышали. Но в ответ получила равнодушные взгляды. Хусамеддин же выглядел пугающе довольным: еще один бастион правды пал.

— Однажды вся пустыня увидит твой позор, – сказала Чеда.

Хусамеддин приблизился, держа наготове Поцелуй Ночи.

— За свою жизнь я сделал много позорных вещей, Чедамин Айянеш’ала. Но этого не совершал.

Первый его удар Чеда блокировала шамширом. Она управляла своими движениями, управляла своим дыханием, биением сердца. И чувствовала, как бьются сердца ее врагов. Но стоило ей попытаться подавить их, как Хусамеддин ускользнул. Она пыталась снова и снова, но он уходил ловко, словно серебристая рыбешка в водоеме. Но почему-то своим преимуществом не пользовался.

Несколько ужасно медленных минут клинки звенели в воздухе, Девы скользили по песку, всегда стараясь оказываться между Чедой и адишарами, отрезая пути побега.

Она наносила Хусамеддину удар за ударом, но он заблокировал все. Каждое движение его дышало силой, скоростью и ловкостью – Чеда уже видела его таким во время утренних молитв в Обители Дев…

И вдруг он обрушил на нее серию сбивающих с толку ударов. Все сильнее и сильнее бил он в лезвие Дочери Реки, отбрасывая руку Чеды, выгадывая этим несколько мгновений. Пока Чеда возвращалась в стойку, он воспользовался случаем и ударил ее в висок плашмя.

Она помнила, как заваливается набок, как слетает тюрбан. Помнила, как пытается встать, выровняться, но тело отказывалось подчиняться. А потом она ударилась вторым виском о песок, и пустыня померкла перед глазами.

Чеда очнулась в темноте и тут же почувствовала запах плесени. Она лежала на холодном камне. Где-то капала вода – словно стекала с крыши после бури. Онемевшие руки и ноги покалывало. Перекатившись на бок, она увидела наверху тусклый кружок света – россыпь звезд на фоне темного неба. По полу пролегала тонкая полоска похожего света. «Дверь», – поняла Чеда. Под ней щель, выше – окно.

Ей хотелось осмотреться получше, но все тело болело, а мозги как будто молотом раскололи – удар за ударом, удар за ударом…