Книга Стена копий, страница 176 – Брэдли Бэлью

Он развернул на столе кожаный чехол-скрутку с иглами, колбами и инструментами, напоминавшими ножи художников. Чеда, с возрастающим волнением наблюдала, как он достает их, готовясь допрашивать ее магией крови. Занимался он этим деловито, не обращая внимания ни на Королей, ни на Дев, ни на узницу. Когда же он поднял глаза, взгляд у него был такой, словно он ее с трудом узнает.

«Смотрит как на лягушку, которую надо препарировать. Дауд, что же с тобой стало?»

Он взял ее за руку, больно кольнул иголкой ее ладонь, потом свою. Выступившей кровью быстро нарисовал знак.

Лишь тогда Чеда сообразила, что он собирается делать. Она слышала рассказы о том, как Хамзакиир проникает в разум, выискивает чужие секреты. Дауд собирался сделать то же самое для Королей. Она не ведала, что именно он хочет найти, но твердо знала, что допускать этого нельзя.

Она крепко сжала кулак, размазывая знак. Но Дауд просто уколол ее иглой снова – в лоб.

— Нет! – крикнула Чеда, когда он снова принялся рисовать. – Дауд, не надо!

Она билась в путах, но Дауд, не обращая внимания, спокойно обернулся к Шукру.

— Если желаете, ваше величество, присоединитесь ко мне, дабы засвидетельствовать допрос. Вас, господа мои, я приглашаю тоже, но должен предупредить, что происходящее может сбить с толку и трудно даться вашему телу.

— Я готов, – тут же отозвался Кагиль, но, спохватившись, поклонился Шукру. – С разрешения царственного брата, конечно.

В своем дворце Шукру вполне мог ему отказать, но, подумав немного, лишь щелкнул пальцами, будто веля ускориться.

— Слушаюсь и повинуюсь, – сказал Дауд и пригласил Кагиля к пустому креслу напротив. – Прошу вас, ваше величество.

Выпив большой глоток вина, Кагиль сел и протянул ему руку. Дауд смесью своей и Чединой крови нарисовал на его ладони знак, но Чеда заметила, что тот отличается от того, что он нарисовал себе.

— Теперь возьмите меня за руку.

Кагиль уставился на Дауда так, будто укусить собирался. Он согласился на это, чтобы заглянуть в разум Чеды, но какому-то мальчишке все же не доверял.

— Это обязательно?

— Да, если желаете увидеть то, что увижу я, – спокойно ответил Дауд. – Лучше будет, если вы крепко ее сожмете.

Кагиль послушался, но в глазах его металась тревога.

— Дауд, – тихо начала Чеда. Но что она могла сказать? – Ты не можешь так поступить. Есть вещи серьезнее твоей и моей жизни…

Впервые Дауд показал, что чувствует хоть что-то. Он нервно сглотнул, но закрыл глаза и сильно сжал запястье Чеды. Она тут же ощутила, как внутри ее разума растет чужое присутствие: Дауд и, тускло, словно факел вдалеке, Кагиль.

— Что мои господа желают узнать? – спросил Дауд.

Чеда подумала, что Кагиль выскажется, но он дышал так тяжело, словно только и мог, что цепляться за руку Дауда.

— Кто ее союзники в Обители Дев, – велел Хусамеддин. – Пусть назовет их имена и чем они ей помогали.

Дауд повернулся к Чеде. Боги, его глаза! Ледяные, будто сталь зимой. Как он мог так измениться?!

Присутствие Дауда ярко сияло в ее разуме, но вот что странно: хоть он буравил ее взглядом, она чувствовала, что давит он на Кагиля. Пот выступил на лбу и верхней губе Короля-Исповедника, дыхание его стало хриплым и быстрым, словно пила вгрызалась в зеленое дерево. Внезапно он закатил глаза и рухнул на стол. Он сполз бы и на пол, если бы Сумейя не поспешила его подхватить. Один слуга уложил его, отодвинув стул, другой поспешил за лекарем. Пока они возились, Шукру нависал над ними.