Книга Стена копий, страница 208 – Брэдли Бэлью

Но долго это продлиться не могло: слишком силен был эрек.

Стоило Киралу отойти под обсидиановый козырек молельни, как Гулдратан врезал кулаком в колонну, обрушив половину строения. Король успел перекатиться, уходя от удара, но эрек схватил массивную круглую колонну и швырнул в Кирала. Удар прошел по касательной, вот только камень был так тяжел, что сбил его с ног.

Кирал поднялся, его правая рука висела плетью. Он смог нанести еще одну глубокую рану Гулдратану в ногу, но удар наотмашь сбил его с ног.

Король упал, такой же беспомощный, каким Рамад был несколько мгновений назад. Но случилось нечто странное – то ли сыграли свою роль раны эрека, то ли еще какая-то магия, но толпа зашевелилась. Большинство все еще двигались словно через густой мед, и только один человек убегал так, словно чары на него вовсе не подействовали, – шарахаец, нахмурившийся, когда Рамад с ним столкнулся.

Заметив его, Гулдратан отвлекся от Кирала, прищурил желтые глаза… На мгновение он, казалось, растерялся, но затем его взгляд зажегся узнаванием. Он взвыл, упал на четвереньки и помчался за добычей.

Многих он раздавил на пути. Упавшая женщина вскрикнула: раздвоенное копыто раздробило ей ногу. Но беглец, словно понимая, что конец все равно близок, развернулся и встретил Гулдратана лицом к лицу. Рамад увидел, как его круглое выбритое лицо меняется, удлиняется, вновь возвращая черты Хамзакиира, обрастая черной, с проседью, бородой. Он с самого начала был здесь, как и думала Мерьям.

Гулдратан подошел ближе, и яркий огненный шар возник между протянутых рук Хамзакиира. Шар стремительно рос, Рамад чувствовал, как магия тянется к нему из эфира тонкой нитью.

Рамад сам не понял, что делает, – это было все равно что невольно парировать удар. Он потянул за магические нити, из которых Хамзакиир плел чары, и оборвал их.

Пламя, вырвавшееся из ладоней Хамзакиира, разлетелось, как разбитая урна, заметалось как безумное, не причинив наступавшему Гулдратану никакого вреда.

Хамзакиир попытался снова, но в этот раз Рамад оборвал его чары полностью, отрезал от источника силы прежде, чем он успел ее набрать. Их взгляды скрестились, – внезапное узнавание, обоюдная ненависть… и эрек набросился на Хамзакиира, вонзил массивные челюсти ему в грудь, одним рывком огромной рогатой головы вырвал половину грудной клетки.

Но в тот же миг, как крики Хамзакиира смешались с воем ветра, Рамад почувствовал еще одно заклинание. В мгновение ока – не успел он ничего сделать – душа Хамзакиира ускользнула, как песок сквозь узкое горлышко песочных часов, оставив нечто тусклое, слабое – возможно, душу человека, чье тело он занял, чтобы проникнуть на церемонию.

Рамад почувствовал лишь направление.

Юг, понял он. Хамзакиир сбежал на юг.

Гулдратан тоже ощутил его. Бросив раздирать бывшее тело мага, он уставился в ту же сторону, что и Рамад. И с ревом, подобным реву рога, предсказывающего конец света, эрек бросился к южной стене. Камень начал трескаться еще до столкновения, чудовищу оставалось лишь врезаться в него, чтобы раскрошить окончательно. Буря размыла силуэт эрека, а потом и окончательно скрыла за завесой песка, взметнувшегося из-под копыт.

— Прочь! – крикнула Дева.

Рамад обернулся и увидел, что Амариллис, опустившись на колени рядом с Королем Киралом, зажимает подолом страшную рану на его бедре. Девы, вставшие между Гулдратаном и своим повелителем, только теперь заметили ее. Кричала их командир.