Книга Стена копий, страница 35 – Брэдли Бэлью

Луны-близнецы висели в звездном небе двумя серпами, глядя сверху на Эмре, прячущегося под полуразрушенной аркой входа. Он наблюдал за кладбищем, ожидая сигнала: Масид сказал, что все случится, когда луны войдут в зенит. Но время шло, а ничего не происходило, и Эмре оставалось лишь наблюдать за осыпающейся колоннадой: вдруг мертвецы начнут вставать из могил? Он с большим удовольствием подождал бы где-нибудь еще, но люди в Шарахае тоже боялись восставших мертвецов, а в последнее время скарабеи предпочитали обретаться там, куда никто не суется.

С тех пор как Галлиу их предал, стало только хуже. Не меньше дюжины скарабеев были найдены мертвыми. Многих забрали. Короли находили явки так часто, что Эмре с ужасом начал подозревать: среди Воинства прячутся еще предатели. Кто-то поверил сладким словам Хамзакиира, поверил, что маг приведет их туда, куда Исхак не смог. Разве Бет Саваш этого не доказала? Многие так думали, забывая, сколько Исхак работал, выстраивая связи между десятками враждующих сторон. Те немногие, что остались со «стариками», стали слишком уязвимы к шпионажу, предательству и убийствам.

Мимо, грузно покачиваясь, проехал фургон с решетками на окошках, как у работорговцев. На крыше его сидел, погоняя лошадей, сгорбленный злой человек. Направлялся фургон к жилым кварталам, и Эмре на мгновение испугался, что это его связной, что он сейчас остановится и крикнет залезать, но, к счастью, возница уехал, так и не обернувшись. Эмре продолжил следить за кладбищем.

Прошел час или около того. Луны двигались на запад. Маленькие компании то и дело закатывались в кабак – наверное, рабочие из каменоломни. Иногда посетители, наоборот, вываливались наружу, горланя песни. Стоило им открыть рты, как из соседнего дома начинала орать старуха. И вот, когда к этому шуму присоединились дерущиеся на крыше кошки, через улицу перебежал какой-то мужчина в скособоченной шляпе. Он задержался, пропуская стайку уличных сорванцов, не забыв придержать одной рукой кошелек, а другой нож, и направился к Эмре.

Красавец лет двадцати с небольшим, ровесник Эмре. Одет он был, конечно, не в шелка – все же не аристократ, – но для этой части города богато. Не тот человек, которого Осман, владевший самыми известными в Шарахае бойцовскими ямами, нанял бы передать сведения. Эмре уже собирался так ему и сказать, посмотреть, из какого теста он сделан… как вдруг все слова вылетели у него из головы словно стайка голубянок. Эмре узнал его.

— Клянусь звездами, да это же Тарик Эсад’ава! – воскликнул он тоном матери, много лет не видавшей сына.

Тарик раздраженно поморщился, окинув взглядом темные окна.

— Скажи погромче, Эмре, а то не весь хренов город услышал.

Но Эмре добросовестно ощупал его, словно не мог поверить глазам.

— Да я же сто лет тебя не видел! И вдруг ты сам ко мне на порог заявился!

Тарик отбросил его руки.

— Осман тебя понизил? – продолжил Эмре. – Снова заставляет посылки передавать?

— На хрен посылки. У меня теперь своя команда. Все Ямы, считай, подо мной. Но твои… наниматели пообещали целую кучу ралов за это, так что он послал меня, решил, так будет лучше. – Он помедлил. – Хватит рожи корчить. Это серьезно.

Эмре шмыгнул носом, притворившись, что утирает слезу.

— Мой малыш так вырос!