Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 144 – Брэдли Бэлью

Они смотрели на нее так, будто…

Холодок пробежал по спине.

…так, будто кто-то умер.

— Эмре!

Тарик бросился ей наперерез.

— Чеда, нет!

Даже Хамид пытался ее остановить, но она раскидала их и вбежала в комнату. Боги милосердные, Рафа! Он лежал на полу, в луже крови, а Эмре сидел рядом. Не плакал, не всхлипывал, просто сидел, глядя на спокойное лицо брата.

— Эмре?

Он не ответил. Чеда подошла ближе, осторожно переступив через кровавую лужу.

— Эмре?

Она встала на колени рядом, по другую сторону от Рафы. Эмре не отвечал, не отводил пустых глаз, так и сидел, сложив руки, будто в молитве.

Чеда почувствовала, как глаза наполняются слезами. Если Эмре не может плакать, она будет плакать за них обоих.

— Эмре, что случилось?

— Я пришел домой, а он… лежит…

Эмре был напуган.

— Но почему? Кто мог…

Она запнулась. Маласанский наемник. Вот кто это был.

— Но откуда он узнал?

Эмре поднял голову.

— Разве Чеда? Если бы я их не обокрал…

Он разомкнул ладони и выронил украденный кошелек маласанца. Монеты посыпались на пыльные доски пола, звеня друг о друга: маласанские монеты, шарахайские, липкие от крови Рафы.

— Это не твоя вина, Эмре.

— Не моя? – Он смотрел на нее, слезы так и катились по его щекам. – Чья тогда?

Моя, подумала Чеда. Моя. Во рту пересохло вдруг. Она встала, вышла на улицу и нос к носу столкнулась с Тариком. Только сейчас она заметила ссадины на его щеке, стертые в кровь ладони.

Его поймали и выбили из него адрес Эмре. Только нашли они Рафу и убили вместо Эмре его.

Тарик отвел глаза.

— Ты зачем выбрала самого здорового?!

Чеда промолчала. Она сама спрашивала и спрашивала себя – почему? Зачем? Зачем она выбрала самого здорового?

Солнце поднималось над улицей, значит, скоро отправятся в путь караваны. Чеда пошла было на восток, к Желобу, но Тарик схватил ее за плечо.

— Не ходи за ними! – крикнул он в ужасе.

Чеда вырвалась и убежала, не останавливаясь ни на миг, пока не добралась до южной гавани, откуда отходили обычно маласанские караваны. Часами она ходила от корабля к кораблю, ища, спрашивая, не отпуская рукоять ножа, и наконец ей удалось найти след.

Она добежала до нужного причала как раз в тот миг, когда пять каравелл и три шлюпки вошли в узкий проход между камнями, сияя голубыми вымпелами Маласана.

Чеда бежала и бежала за ними, пока ноги не отказались слушаться. Из последних сил она размахнулась и швырнула кинжал в уходящий караван, но лезвие лишь сверкнуло в воздухе и вонзилось в золотистый песок, разбрасывая блики.

— Гожэн тебя побери! – крикнула Чеда, упав на колени, что есть силы молотя песок, пока не содрала костяшки. – Тааш тебя прокляни!

Но корабли уходили все дальше, пока не миновали последние скалы у восточного маяка.

Чеда долго еще провожала их взглядом, посылая проклятия на головы наемников, на их корабли, но сильнее всего она проклинала себя. Все это случилось из-за нее. Из-за нее!

Чеда не видела снов, но слышала все, что происходило вокруг нее: тихие шаги по плиткам пола, звон стекла и звук текущей жидкости, обрывки тихих разговоров между Девами и Наставницами.

Ей постоянно давали снотворное – она не помнила, сколько раз уже чувствовала холод стекла у губ и горький цветочный запах ночной лилии.

Однажды ночью Чеда проснулась по-настоящему. Сколько времени прошло с тех пор, как она попала сюда? Неделя? Месяц?