Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 174 – Брэдли Бэлью

Чеда знала, чувствовала, что не готова возвращаться к Девам, и вот подтверждение – она понятия не имела о их жизни за стенами Обители.

— Я не знаю, – наконец ответила она. Удивление Рамада прошло, осталось лишь любопытство, будто Чеда была кундунской шкатулкой с секретом, который надо разгадать.

— Неважно. – Рамад явно решил что-то для себя, улыбнулся ей. – Думаю, Ювааня пригласят на пир в твою честь. Меня, скорее всего, тоже. Ты же присоединишься к нашей с ним беседе?

— Просто поговорить с Юваанем? И все?

— Ты разве не хочешь узнать о нем больше?

— Хочу.

— Я тоже. Никогда еще с ним не разговаривал, так, кивал при встрече. Хочу это исправить.

— Так познакомься с ним, заведи беседу. Это называется «поболтать», Рамад. На вечеринках такое бывает.

— Он своеобразный человек. К тому же, Мирея и Каимир никогда особенно не дружили. Но я знаю, что он любитель боев. Нет, «любитель» это не то слово. Он от них без ума. Если б он узнал, что я сражался с тобой…

Чеда уставилась на него.

— Ты хочешь, чтобы я сказала ему, что я – Белая Волчица?

Рамад пожал плечами.

— Эту мелочь на многое можно обменять.

— Это не мелочь! И ты со своим царем получишь с этого куда больше, чем я!

— Да, кое-что мы с ним получим, но не говори, что тебе не любопытно. К тому же, разве Белая Волчица появится в Ямах снова? Сейчас тайна ее имени много стоит, но что будет, когда люди о ней забудут? Не упусти этот шанс.

Он был прав. Она хотела узнать о Юваане больше, а его связь с императрицей Мирен намекала на интересные истории. Но выдать тайну, которую она так долго и упорно хранила…

— Я подумаю.

— Что ж, хотя бы честно. – Он встал одним легким движением. – Береги себя, Чедамин Айянеш'ала.

— До встречи, – попрощалась она, но ей захотелось, чтобы он остался.

Рамад как будто почувствовал это желание: неохотно подошел к двери, помедлил, прежде чем взяться за дверную ручку. Вот он обернулся, будто хотел сказать что-то… но его взгляд упал на комнату Эмре, и все изменилось. Он без колебаний хлопнул дверью и вышел в ночь, полнящуюся грохотом копыт и криками обвиняемых.

Вставай.

Эмре открыл глаза.

— Что?

— Просыпайся.

Он сел на тюфяке, сонно потер лицо. Кто его позвал сейчас? Может, Чеда?

Комната набита была спящим людом, а рядом стояла женщина, похожая на Чеду… но нет, конечно, это была не она. Чеда мертва, ее убили Девы. Или Дардзада. Или сам Эмре, потому что он отпустил ее, а надо было бороться, чтобы она осталась дома.

— Есть пора, – сказала женщина. Нирендра, наконец вспомнил Эмре. Он в ее комнатушке на занюханной улочке где-то на Отмелях.

Вокруг храпели на циновках и тюфяках с десяток мужчин и женщин. Комнатушка воняла немытыми телами, мочой и дерьмом, оранжевый закат пробивался в щели рассохшейся двери, в завешенное одеялом окно. Вместе с ним в комнатушку вползал шум Отмелей – в трущобах варили немудреный ужин, пели, болтали перед сном. Но Эмре прятался не среди дневных работяг, а среди тех, кто выходит на промысел в ночи.

Нирендра, тощая старуха, которая, судя по складкам на руках и шее, была когда-то раза в два толще, склонилась над горшком, греющимся на углях. Она совершенно не похожа на Чеду, как Эмре вообще это в голову пришло?

Она шлепнула в миску порцию риса с бобами и, дохромав до Эмре, протянула ему. Он был голоден как волк, но все же покачал головой.