Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 179 – Брэдли Бэлью

— Мы опять торгуемся?

— Забудь. – Чеда ступила было на доски пирса, но Ибрагим усмехнулся у нее за спиной.

— Хозяин ялика из Мирен, ива там – священное дерево. Это тебе на сдачу, Чеда! – крикнул он вдогонку. – Заходи еще!

* * *

Джага как раз полировала полозья катера, установленного на высоких козлах. Она опускала большую кисть из конского волоса в ведро с золотистой тягучей жидкостью и щедро смазывала ею дерево.

— Джага Акойо?

Джага подняла голову, прикрывая глаза от солнца, чтобы лучше рассмотреть Чеду.

— Ты кто? – спросила она, возвращаясь к работе, подмечая непромазанные места. Полироль пах остро, как смола, и сладко, как амбра.

Чеда спрыгнула на песок и подошла неловко, не зная, как начать.

— Меня зовут Чеда. Я только что из Ям.

Джага не обернулась.

— Неужто?

— Я видела, как ты дерешься. Ты хороша.

— Вот как?

— Я тоже хочу выйти на бой.

Джага, присевшая было на корточки, поднялась, и Чеда поняла вдруг, насколько она высокая и сильная.

— Ты? – Джага указала на нее кистью, роняющей золотые капли на песок. – Ты собираешься драться в Ямах?

— Да. И я подумала, вдруг ты меня потренируешь?

Джага невесело рассмеялась.

— На твоем месте я бы туда не совалась. Ямы – дрянное место, девочка, не для таких, как ты.

— Пелам сказал, что я подхожу.

— Не подходишь.

— Он прав. И однажды я это докажу, с твоими тренировками или без них.

Джага вновь присела на корточки и принялась вощить киль. Чеда подошла ближе.

— Я хочу убить одного человека.

Для кундунцев месть была серьезным делом, но вряд ли Джага верила, что девчонка из Шарахая в полной мере осознает, как это важно.

— Так убей его. Зачем тебе Ямы?

— Он выйдет на турнир. Пока не выбыл – он под защитой.

— Так подожди, пока проиграет.

— Тогда он может снова уйти с караваном. Как в тот день, когда он убил брата моего алангуаля.

Джага снова выпрямилась.

— Алангуаль…

— Да. Его зовут Эмре, у меня с детства нет никого ближе.

— Знаешь ли ты, что означает это слово?

— Я знаю. Я умру за Эмре. И он умрет за меня.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена.

— Это не все.

— Я верю, что мы – две половинки целого и, держась за руки, пройдем через Далекие поля.

Она никогда ни во что такое не верила, но, сказав вслух, почувствовала, что это самая настоящая правда, и молча порадовалась, что жизнь свела ее с Джагой. Даже если не удастся ее убедить. Джага явно все еще сомневалась, но в ее взгляде промелькнуло и нечто, похожее на одобрение.

— Ты что, втрескалась в этого мальчишку?

— Втрескалась? – Чеда рассмеялась, настолько дурацкой была эта мысль. – Нет, конечно!

Джага поставила ведро в тенек под причалом и достала из другого ведра две покрытые пятнами тряпки. Одну из них бросила Чеде.

— Иди сюда, – велела Джага, переходя к правому борту, и принялась полировать полоз. Чеда присоединилась: ей нравилось, как матовая поверхность масляного дерева становится гладкой. – Не нажимай слишком сильно. Три, но плавно. – Чеда послушалась и ощутила под рукой гладкость дерева, выбоины и зазубринки, оставленные песком и камушками Шангази в память о путешествиях. – Так что, говоришь, тот человек сделал с братом твоего Эмре? – спросила Джага. Мышцы на ее плечах ходили ходуном, дерево блестело на солнце.

Постепенно они перешли к левому борту. Джага слушала почти не перебивая, спросила лишь, точно ли этот наемник из Маласана. Сомнение на ее лице сменилось любопытством, любопытство – беспокойством и гневом.