Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 195 – Брэдли Бэлью

Чеда поклонилась Королям, но не сказала ни слова, боясь оскорбить их. Они тоже разглядывали ее молча, будто диковинную зверюшку.

— Ну и пестрая же мы компания, не правда ли? – спросил вдруг кто-то. Чеда повернулась к стоявшему слева Королю. Боги дали владыкам Шарахая многое, но этого наградили еще и гладкой кожей, белыми зубами и мелодичным голосом. – Я Ихсан. Прошу прощения за неловкое молчание, но даже мы порой способны онеметь от удивления.

— Удивления, ваше величество? – спросила Чеда, молясь, чтоб голос не дрожал от страха.

— Мы поражены твоей красотой. Твоей грацией. Твоим самообладанием перед лицом этого несчастного судилища.

Некоторым Королям его слова явно не понравились, особенно юному Кагилю и толстому Онуру – он с ненавистью глянул на Ихсана, скривив красный, будто напитавшийся кровью рот.

— Заидэ рассказала о том, что видит в тебе, – продолжил Ихсан. – Юсам поделился своим видением. Однако прошло много лет с тех пор, как рожденные за стенами Таурията приходили к нам. И именно тогда, когда они больше всего нужны.

Эти слова вновь не понравились Королям, кто-то даже фыркнул, будто сама мысль о помощи извне была оскорбительной. Однако Чеда пропустила это мимо ушей. Ее заботило другое: зал погрузился в абсолютное молчание. Все присутствующие ждали, затаив дыхание, что же Короли сделают с этой маленькой пташкой.

Ихсан спустился с возвышения и подошел к Чеде, глядя на ее руку. Перед праздником Заидэ впервые сняла повязки насовсем.

— Ты пришла к нам с лепестками адишары на языке и поцелуем адишары на коже. – Он коварно улыбнулся, глядя на нее в упор. – Не так ли?

— Истинно так.

— Словно сами боги готовили тебя к этому дню.

— Боги здесь ни при чем, ваше величество. Моя мать готовила меня к этому дню.

Ихсан заинтригованно приподнял брови.

— Поведай же, дитя, каким образом?

— Она была храброй женщиной и научила меня сражаться за то, что мне дорого в этом мире, потому что кто сделает это, если не я?

— Однако всегда найдется противник сильнее и меч острее.

— Пусть так, – согласилась Чеда. – Но нужно уметь и ему дать отпор.

— Где теперь твоя матушка?

— Она умерла, когда мне было десять.

Маленькая ложь, но необходимая. Пусть Короли никогда не узнали маминого настоящего имени – если б узнали, Чеда была бы уже мертва, – но нельзя давать им даже мельчайшего намека, иначе тот, кто убил Айю, может все вспомнить.

— Какая жалость! – Лицо Ихсана приобрело сочувственное выражение. Наигранное, конечно, но кажущееся неожиданно искренним. – Как она умерла?

— Ее сразило копье кочевника. – Чеда оглянулась на толпу зрителей, словно ей было неловко рассказывать о трагедии перед ними. – Они напали на город зимой, когда мы вышли на Хадду постирать одежду.

Нападение и правда было, так что Чеда всегда использовала его, когда приходилось рассказывать о маминой смерти.

— Значит, кочевник подъехал, увидел твою мать и пронзил ее копьем?

— Не так просто, мой повелитель. То были пираты, которые ворвались в Шарахай, преследуя караван мулов, везущий зерно и вино в западную гавань. Они хотели добить караванщиков, но вдруг двое заметили мою мать и поскакали прямо к ней. Один бросил копье и промахнулся. Другой же попал. Кровь моей матери окрасила воды Хадды, и милостивый Бакхи забрал ее душу в Далекие поля.