Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 242 – Брэдли Бэлью

— Сколько их?

— Дюжина, может, больше.

— Возьми шестерых, разлей масло на перекрестке, установи ловушки. Когда они зайдут, подожги масло. Берегите силы, вступайте в бой, только если подойдут близко.

Дарий кивнул и исчез со своим отрядом. У гроба остались четверо: Масид, Хамид, Эмре и Гиран. Они смогли наконец сдвинуть крышку, внутри показался белый саван.

Масид стянул его, обнажая лицо высохшего, как мумия, мужчины. Выглядел тот так, словно пролежал здесь тысячу лет, но боги не позволили ему даже сгнить.

Щеки у него были такие впалые, что непонятно, где кончалась челюсть и начинались зубы. Ввалившиеся глаза выглядели как виноградины.

Вдалеке раздался крик, но Масид, не обращая внимания, вынул из складок тауба алый от крови камень и попытался вложить его в приоткрытый беззубый рот Хамзакиира. Однако раздвинуть челюсти не получилось.

— Открой ему рот, – бросил он Эмре. Эмре схватился за челюсти мумии, пытаясь раскрыть их шире. По коридору загрохотали сапоги, зазвенели кольчуги и щиты, будто дюжины Серебряных копий бежали на врага.

Порыв ветра пронесся мимо, затрепетало пламя факелов. И снова издалека донеслись крики боли.

— Быстрее! – рявкнул Масид, кивнув на мумию. Эмре старался, но раскрыть челюсть покойника оказалось тяжелее, чем он думал. К тому же, он боялся порвать мышцы – как Хамзакиир будет говорить с нерабочей челюстью? Тогда магия камня окажется бесполезна.

Масид ждал, прижав кроваво-красный камень к зубам мумии. Наконец челюсть с хрустом раскрылась, и камень, стукнув, упал в глотку.

Ничего не произошло. Где-то в конце коридора сталь ударила в сталь, кто-то в ужасе крикнул: «Кулашан!», но крик тут же оборвался. Хамзакиир не подавал признаков жизни.

Эмре приоткрыл его челюсть шире и втолкнул камень поглубже. Глотка конвульсивно дернулась, Масид немедленно склонился над саркофагом и принялся массировать горло мумии. Хамзакиир сглатывал снова и снова, но камень, видно, застрял.

— Поднимите его! – велел Масид и потянул мумию из саркофага. Эмре и Хамид бросились помогать, Гиран встал с мечом у входа – на случай, если прорвутся Серебряные копья.

Однако не успел он выглянуть в коридор, как шипастое яблоко булавы пробило ему затылок. Гиран рухнул, из раны потекла кровь.

Мгновение спустя в комнату шагнул незнакомый Эмре человек. Он был высок и величественен, борода и усы свисали ему на грудь, прямо на сияющую кольчугу с гербом в виде раскрывшего хвост павлина, на голове сиял конический стальной шлем.

— Как вы осмелились… – прохрипел мужчина. – Как вы посмели ступить в эти священные залы!

— Заберите его, – рявкнул Масид, обернувшись и на ходу вытаскивая из ножен сабли. Он ринулся на Кулашана в вихре ударов, но тот отбил все Могильщицей – своей булавой – и маленьким черным щитом с золотыми полумесяцами. Ему пришлось отступить под натиском Масида, но ненадолго: он заблокировал еще два удара и пошел в атаку, зажимая Масида в угол.

— Думаешь, что можешь вот так ворваться в мой дом и забрать моего сына?!

Эмре и Хамид достали одеревеневшее тело Хамзакиира из саркофага. Единственное, что выдавало в нем живого, – мотающаяся голова.

Среди звона клинков Эмре различил слабое, сиплое дыхание: полутруп пытался поднять голову, пытался заговорить.

Эмре вопросительно глянул на Хамида, тот только пожал плечами.