Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 246 – Брэдли Бэлью

Уши наполнил однообразный писк, запахло паленым волосом или кожей – не хотелось сейчас об этом думать. Рамад застонал и с трудом поднял голову, пытаясь понять, что происходит.

Хамзакиир больше не обращал внимания на его людей, да они и не пытались нападать: одни лежали неподвижно, другие искали укрытия за камнями.

Теперь все внимание Хамзакиира сосредоточено было на Мерьям, взмахами рук отражающей его огненные стрелы. Некоторые улетали в небо, некоторые вонзались в землю, взрываясь фонтанами песка и камня. Вот она сделала шаг к Хамзакииру, второй…

Маг выглядел таким изможденным, что непонятно было, как он до сих пор стоит на ногах. Он швырнул в Мерьям еще две огненных стрелы; Рамад не сомневался, что каждая из них может легко убить ее или, по крайней мере, вывести из строя, но никогда еще не видел ее такой яростной. Ее лицо сияло гневом и извращенным наслаждением. Так вот чего она хотела: не поймать Масида, а сразиться с Хамзакииром!

Между скрюченных пальцев Хамзакиира вырос массивный огненный шар. Он рос и рос, а Мерьям все бежала навстречу.

— Мерьям! – крикнул Рамад. – Нет!

Но Мерьям не слушала – она рвалась к своему врагу. Хамзакиир выпустил в нее огненный шар, но она увернулась: взметнулись волосы и длинный подол, правая рука взмахом отбросила огненный шар, левая увела его в сторону.

Шар полыхнул в воздухе, но Мерьям не остановилась: так и бежала, вскинув руки к груди, а между пальцами ее разрастался сгусток голубого пламени, заливая пески вокруг призрачным светом. Одним броском она швырнула его в Хамзакиира. Он сложил ладони в защитном жесте, но это не помогло: голубое пламя ударило его в грудь и отбросило назад.

Рамад кое-как поднялся, стиснул зубы, чувствуя, как болят обожженные руки и грудь. Звон в ушах поутих, на его место вернулись стоны бойцов и вой ветра.

Рамад побрел к Мерьям, на ходу оценивая потери: Аламанте и Корум мертвы, Дана'ил без сознания, его левая рука сильно обожжена. Остальные контужены.

— Оттащите их за камни, – велел Рамад Кезаде и Рафиро. – Позаботьтесь о них.

Он дошел наконец до Мерьям. Хамзакиир лежал без сознания, его алые одежды не пострадали, но шея, лицо и руки чернели, обожженные, и непонятно было, что же там под одеждой. Мерьям быстро, дрожащими пальцами, принялась снимать с его рук браслеты и кольца.

— Мы его потеряли, – сказал Рамад.

— Кого?

— Масида. – Мерьям собрала все кольца и браслеты, сняла с шеи мага опаловое ожерелье и принялась шарить по карманам. – Мерьям, Масид ушел.

Она сунула драгоценности в поясную сумку и обернулась к Рамаду.

— Ты и правда думаешь, что я годами делала это все только из-за Масида?

— Его смерть всегда была нашей целью. Нашей единственной целью.

— Твоей единственной целью. Не только Масид должен заплатить, а все они, все, кто там был. Все, кто помогает ему сейчас водой, едой, оружием, кораблями. Все, кто считает себя его союзниками.

— Мне плевать на остальное Воинство, Мерьям.

— Но мне не плевать. – Она пристально взглянула ему в глаза. – Однажды все они заплатят, Рамад Амансир. Все. Клянусь перед богами и людьми Каимира. – Она отвернулась и направилась к ялику, стоявшему на якоре у маленькой приземистой рощицы, но Рамад схватил ее за руку. – Пусти меня! – крикнула она и вскинула руку, будто хотела и его отшвырнуть, как Хамзакиира.