Книга Кровь на песке, страница 112 – Брэдли Бэлью

Это нападение стало самым дерзким за долгие годы. Так кто же его спланировал? Масид, почувствовавший, что положение отчаянное, или его отец? Это могла быть и воля Хамзакиира. Воинство подняло его из могилы, на лицах скарабеев были кровавые узоры… Спросить бы Эмре – у него наверняка найдутся ответы, но в глубине души она просто хотела узнать, жив ли он, не грозит ли ему опасность…

Нет. Всем им теперь грозит опасность.

Все новые и новые дворцы присоединялись к погребальному плачу, каждый со своим голосом. Тих был лишь дворец Кулашана, но после минуты молчания по ушедшему Королю и его рог загудел глубоким басом, словно это призрак Короля-Странника вернулся отдать дань скорбящим. Его первородный сын стоял рядом, глядя на город с высоты дворцовых башен.

Дождавшись последнего рога, западные ворота Таурията распахнулись с оглушительным скрежетом, будто выпускали не процессию Серебряных копий и Дев, а сам гнев Королей.

Серебряные копья шеренга за шеренгой маршировали в белых парадных одеждах и островерхих шлемах с кольчужными бармицами. Шамширы покачивались на их перевязях, строй щетинился торчащими вверх копьями, сверкали взятые наизготовку щиты.

За стражниками ехал почетный караул из Стальных дев: впереди Сумейя и другие Стражи, за ними двадцать четыре Девы на боевых жеребцах в серебристой, золотистой, медной и вороненой броне, блестевшей на жарком солнце.

За ними погонщики везли шесть клеток, доверху набитых мертвыми телами.

Мужчины. Женщины. Вчерашние подростки. Их за руки привязали к прутьям решеток сплетенными лавровыми ветками, а листья торчали из их глоток, из пустых глазниц. Сведенные судорогой пальцы сжимали лавровые венки, словно мертвецы дожидались церемонии выпуска.

Жестокое зрелище, отвратительный спектакль. Короли сделали то же, что и всегда: собрали всех, кто имел хоть какую-то связь с Воинством, даже если таких и нашлось мало – стражники отправились на Отмели и под наскоро сляпанным предлогом притащили еще узников на допрос к Кагилю. Но что они могли рассказать Королю-Исповеднику?

И вот они – восемьдесят девять казненных, по одному на каждого из сорока девяти убитых в училище, тридцати семи похищенных выпускников и троих пропавших без вести ученых.

— Спаси нас Наламэ, – проговорила Чеда.

— Что? – переспросила Мелис, ждавшая рядом. Лошадь Чеды сердито встряхнула головой, звеня упряжью.

— Мое сердце скорбит, – ответила Чеда.

Лицо Мелис было мрачно, но взгляд смягчился.

— Как тут можно не скорбеть!

«И вправду, – подумала Чеда. – Как тут можно не скорбеть?»

Она рассеянно потерла шрам. После нападения он так и не перестал болеть.

— Держи себя в руках, – напомнила Мелис, заметив ее жест. Чеда кивнула. Она была права, не время думать о своих болячках. Просто шрам незаметно стал частью ее жизни: она то потирала его, то неосознанно берегла в рукопашном бою.

Пришла их очередь выдвигаться. Впереди ехали Индрис и Камеил, позади еще сотня Дев, все в черном, с закрытыми лицами. Въезжая в ворота, они одна за другой вскидывали черные клинки в знак почтения к павшим и ехали так, под завывание рогов, скрип тележных колес и грохот копыт по мостовым.

На Колесе они повернули на север, к гавани. По обеим сторонам улицы их встречали скорбящие в белом, с покрывалами на лицах, чтобы мертвые не узнали своих, чтобы не возникло соблазна задержаться в мире живых и те, кто погиб страшной смертью, быстрее отправились в Далекие поля, освободившись от страданий старой жизни.