Книга Кровь на песке, страница 117 – Брэдли Бэлью

Вместо черного платья Девы на ней была ярко-голубая галабия, волосы, заплетенные в косы и убранные в пучок, скрепляли две шпильки. Выглядело это очень по-мирейски.

— Прошу, – Ихсан указал на стул напротив.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, – ответила Чеда. – Чем я могу быть полезна?

И вновь Ихсан отметил, как сильно она изменилась. Четыре месяца назад смотрела бы на них испуганным олененком, а теперь вот сидит перед тремя Королями, зная, что ее собираются допрашивать, и даже глазом не моргнет. Разумеется, она была напряжена – это читалось в ее позе, – но умело это скрывала.

— Как ты, должно быть, догадалась, мы хотели спросить об уличных беспорядках.

— У меня нет от вас секретов.

Ихсан подавил улыбку. О, они с Азадом и Зегебом знали многие ее секреты, пусть Чеда и не догадывалась. Он взял со стола ее отчет о произошедшем, написанный аккуратным почерком.

— По твоим словам, ты с тремя сестрами покинула безопасную башню и устремилась в пески, а потом направилась к маласанскому торговому кораблю с грузом из птиц-голубянок. Вы ворвались туда и освободили птиц в попытке усмирить толпу.

Чеда склонила голову.

— Все верно, мой повелитель.

— Однако здесь не сказано, почему вы решили покинуть убежище.

— Мой повелитель, назревала резня, я хотела ее предотвратить.

— Предотвратить, значит.

— Подавить в зародыше. Отвлечь толпу от жажды крови.

— Глупость, – отрезал Зегеб, поерзав на стуле. Стул жалобно скрипнул под его весом. – Откуда ты узнала, что на этом корабле есть птицы?

— Мой повелитель, я увидела, как птица вылетела из трюма.

Азад взглянул на нее с удивлением.

— Ты покинула башню, потому что увидела одну-единственную птицу, вылетевшую с корабля?

Чеда кивнула.

— Голубянки ценятся в Маласане, а на корабле был маласанский флаг. Нетрудно было догадаться, что их там сотни.

— Отчаянно, – заметил Азад.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— И ты решила рискнуть не только своей жизнью, но и жизнью сестер.

Чеда открыла было рот, но умолкла, подыскивая правильные слова.

— Простите мне эту дерзость, мои повелители, но… часто ли вы имеете дело с детьми?

Видение мелькнуло перед глазами Ихсана: маленькая девочка цепляется пухлыми ручонками за его руку, счастливо улыбается, смотрит блестящими глазами. Его дочь.

— Предположим, нечасто.

— Порой дети слишком увлекаются, их… уносит. Иногда страхом, иногда радостью, иногда гневом. И постепенно страх становится ужасом, гнев – ненавистью. Знаю по себе: я была очень яростным ребенком. Да такой и осталась.

Азад усмехнулся.

— Порой, – продолжила Чеда, – их не удается успокоить. Например, говорить, что бояться нечего, – значит привлекать их внимание к страшному. А попытка обуздать гнев может привести к драке.

— Ближе к сути, – буркнул Зегеб.

— В толпе люди из взрослых и думающих превращаются в бездумных детей. Я решила, что, если попробовать отвлечь их от гнева, удастся потушить пламя.

— В безопасности, за стенами дворца, это звучит разумно, – сказал Ихсан. – Однако не слишком ли удачно подвернулись тебе эти птицы?

— Не просто удачно, мой повелитель. Эти птицы поистине дар богов. Боги не хотели кровопролития.

— Какие боги? – спросил Ихсан.

Чеда пожала плечами.

— Не могу знать.

— Один из стражников, стоявших у опустошенной вами баркентины, доложил, что видел высокую женщину со светлыми волосами, заплетенными в косы. Она шла наперерез толпе, как взрослый, пытающийся погасить гнев ребенка.