Книга Кровь на песке, страница 186 – Брэдли Бэлью

Можно было просто сказать правду: мол, выходки Индрис ее так разозлили, что она не смогла сдержать кипевший внутри гнев. Ее могут выпороть, могут отрубить палец на левой руке, чтобы усвоила урок, но из Обители Дев не выгонят, а это самое важное. Однако ей вовремя вспомнился разговор с Месутом: Король явно намекнул ей, что, если она не научится контролировать асиримов, ее ждет смерть. Если она признается, что разозлилась на Индрис, как быстро Месут сложит два и два?

Насколько же все было проще до того, как она стала Девой!

Теперь Чеда знала о своей семье. Разве не сможет сделать больше в пустыне? Почему бы не поискать Наламэ и не попросить у нее помощи?

Нет. То были трусливые мысли. Мысли женщины, не готовой пожертвовать жизнью ради своей цели.

Она вошла в ворота и немедленно столкнулась с Камеил.

— Почему опоздала? – сурово спросила та.

— Потеряла счет времени, – ответила Чеда, решив не усложнять. – Этого больше не повторится.

Она окинула Чеду взглядом, но вместо того, чтобы спрашивать дальше, кивнула в сторону лазарета.

— На Индрис сегодня напали.

Чеда на мгновение потеряла дар речи. Если они знали про Индрис, как могли не знать, кто ее избил?

— Она мертва?

— Нет, – бросила Камеил. – Но избили ее сильно.

— В сознании?

— Очнулась недавно. – Камеил заглянула ей в глаза внимательнее. – Ты что-то знаешь?

— Боги, нет! Так что случилось?

Лгать было противно. И почему-то Камеил не рассердилась. Значит, они пока не узнали правду.

— Идем, Сумейя сейчас с ней.

* * *

Чеде странно было вновь входить в лазарет, где она столько дней провела в ожидании того, как решится ее судьба. Еще страннее – подходить к постели Индрис, вокруг которой стояли Мелис, Сумейя и Заидэ.

Индрис как раз говорила что-то Сумейе, явно кипевшей от гнева.

— Наша потерянная голубка нашлась, – сказала Камеил, подхода ближе. Чеда скрестила руки на груди, пряча сбитые о чужие скулы костяшки.

От одного вида Индрис ей стало стыдно за себя: синяки на щеках, разбитые губы, ссадины везде, как мазки жестокого художника. Она едва не призналась, слова так и вертелись у нее на языке, но Сумейя заговорила первой.

— На Индрис напали в западных кварталах. Ты ходила туда?

Чеда кивнула. Отрицать не было смысла: они знали, что она выросла там, да к тому же разузнать, что ее видели на рынке специй, было несложно.

— И никто не судачил о том, что на Деву напали? – Сумейя указала на Индрис. Подозрительно спокойную Индрис. Задумавшись, Чеда сперва и не заметила, что та смотрела на нее не со злостью, а скорее с любопытством, будто и ей очень интересно было узнать ответ на вопрос Сумейи.

Чеда покачала головой.

— Я ничего не слышала.

Сумейя смерила ее подозрительным взглядом и отвернулась к Индрис.

— Это наверняка дело рук Воинства или кого-то, затаившего злобу на Королей. Вот только как его найти…

— Мы должны быть осторожнее… – невнятно прошамкала Индрис. Ей явно было больно даже открывать рот. – Мы должны быть осторожнее… и не отпускать Дев одних.

— Это не твоя забота, – предупредила Сумейя. – Лечись и слушайся Заидэ, а то я знаю тебя: обязательно попробуешь вскочить до срока. Не делай этого. Ты нам скоро понадобишься.

Индрис кивнула, едва заметно нахмурившись, будто расстроилась, что ей не позволили вернуться в казармы. Боги всемогущие, но почему? Зачем ей скрывать случившееся?